Книга Офицер строгого режима, страница 75 – Ольга Тимофеева

Мне вроде домой надо. А я лежу в ее кровати и впервые за долгое время не хочу никуда уходить.

Зачем-то вспоминается Ваня.

Просто внаглую берет и всплывает в памяти.

По отношению к Илье напоминает измену.

А может, так надо.

Я не хочу их сравнивать. Только разница все равно лезет сама. С Ваней это было… точнее после секса я обычно шла в душ, одевалась, ставила чайник, лезла в телефон.

Куча дел была.

С Муромовым не хочется ничего.

Кроме как просто лежать на сбитой простыне.

Щекой прижиматься к его груди.

Слушать, как у него под кожей стучит сердце.

Вдыхать его чуть горьковатый парфюм.

Лежать с закрытыми глазами и при этом полностью доверять.

Чувствовать его тяжелую руку, лежащую у меня на бедре.

Большой палец лениво водит туда-сюда, потому что на большее пока сил нет.

Я лежу и даже не пытаюсь пошевелиться.

Так мне хорошо и спокойно с ним.

Он рядом.

Значит, можно выдохнуть.

Где-то на полу играет его телефон. Он так и лежит с закрытыми глазами.

— Илья.

— Слышу.

Хрипло отвечает, не открывая глаза.

Я поднимаюсь и перебираюсь через него. Телефон светится под несколькими слоями сброшенной на пол одежды.

Не ждал бы важного - выключил бы телефон.

Достаю.

Там на экране крупным планом Люба и подписано: “Любашка”.

— Это Люба, - протягиваю ему.

Как только забирает телефон, принимает вызов и подтягивает так, что я ложусь на него. Телефонный разговор не причина отпускать меня.

— Да, Люб.

Я замираю у него под боком.

Даже дышать стараюсь тише.

— Пап, привет, а ты сегодня домой приедешь?

Девичий голос прорывается из трубки. В тишине комнаты слышно каждое ее слово.

Муромов смотрит в потолок. Пальцы снова на моем бедре.

— Пока не знаю. Как получится.

— Ясно.

Вот это “ясно” я узнаю сразу.

Сама таким пользовалась.

Когда ничего не ясно, зато больно уже вполне конкретно.

— Так тебя ждать или нет, пап?

— Не жди, ложись спать.

Муромов косит на меня взгляд.

Мне тоже хочется, чтобы он остался, но нельзя. У него там дочка одна.

— Графа выгуляла?

— Да, и покормила.

— Дверь закрыла?

— Пап…

— Отвечай.

— Закрыла. Граф лежит у двери, ждет тебя, но с видом, что охраняет государственную границу.

У Муромова дергается уголок губ.

— Пап, а Василиса Ярославовна вернулась?

Рука Муромова на моем бедре тяжелеет. Он опускает на меня взгляд.

— Просто она сегодня точно не придет? Она же поздно приходит.

— Да, должна была вернуться, но давай человека не дергать, дадим отдохнуть с дороги.

И с усмешкой подмигивает мне.

Нет уж. Сейчас ты пойдешь домой точно.

— А ты можешь тогда ей позвонить и точно предупредить, а то я сейчас лягу фильм смотреть, чтобы она не пришла.

— Хорошо, передам.

— В смысле передашь?

— В смысле позвоню, Люб. Давай, я занят.

— Хорошо, пока, пап.

Отключается и опускает телефон на пол.

— Василиса Ярославовна, - тянет меня к себе повыше, так что оказываюсь лежащей на нем. - Люба просила передать, чтобы сегодня вы были в полном распоряжении ее отца.

— Мне так неудобно, что обещала ее вылечить, а сама пропускаю занятия.

— Она там что-то сама делает, наверстаете.

Я провожу пальцем по его губам.

— Классно, наверное, иметь такого папу.

— Какого такого?

— Который может решить любую проблему.

— Ей не нравится, что я ее контролирую и все про нее знаю.

— Кстати, да, мне тоже не нравится, что ты все про меня знаешь, а я про тебя почти ничего.