Книга Офицер строгого режима, страница 68 – Ольга Тимофеева

Развязываю пояс халата настолько, чтобы белая махровая ткань разошлась на животе, оставив открытой узкую полоску кожи. Ничего лишнего.

Даже почти прилично.

Но глазами Муромова это будет убийство.

Отодвигаю полы халата и фотографирую узкую полоску кожи и сережку в пупке.

Господи.

Вроде ничего такого, но самой становится жарко от такой шалости.

От одной мысли, как он откроет это фото.

О чем подумает, когда вокруг столько людей, а он такое смотрит.

А можно мне заглянуть к нему на секунду, чтобы увидеть это каменное собранное лицо, которое он пытается удержать.

Прикрепляю фото, подписываю: “Для концентрации”.

И отправляю, пока моя взрослая, строгая, рациональная часть не успела вырвать телефон из рук и удалить все.

Но по ощущениям я будто совершила административное правонарушение против его выдержки.

Ой, получу….

Я тут же завязываю халат обратно, будто это что-то исправляет.

Так. Восемь двадцать.

Черт!

Муромов.

Я так сейчас опоздаю на завтрак. А мне ещё надо чемодан собрать, потому что сюда уже не вернемся, и в душ сбегать, и на завтрак.

А цветы? Не могу же я их тут оставить. Придется с собой везде носить.

Сбегаю в душ, выхожу через десять минут уже почти собранная. Осталось только одеться.

Муромов: “Вы сейчас совершили провокацию должностного лица при исполнении”.

Совершила.

Причем умышленно.

Я прикусываю губу, смотрю на экран и улыбаюсь так, будто мне снова двадцать.

Хотя нет.

В двадцать я так не умела.

Пальцы сами летят по экрану: “Я помогала вам концентрироваться”.

Я жду ответ и на ходу переодеваюсь.

Пауза затягивается.

Он там сидит с телефоном в руке, слушает кого-то или говорит сам и не может написать то, что сказал бы, если бы был один.

Наконец: “Вы только что собственноручно возбудили дело”.

Я улыбаюсь.

Печатаю: “По какой статье?”

Муромов: “Умышленное создание помех служебной деятельности. Теперь придется проводить проверку”.

Я: “Какую?”

Закидываю вещи в чемодан.

Муромов: “Личную. Для этого сегодня вы будете сняты с рейса и доставлены для дачи объяснений”.

Я: “Вы лично будете меня допрашивать?”

Муромов: “Лично”.

Я: “Насколько неправильно хотеть, чтобы вы меня допросили?”

Стук в дверь прерывает все.

Иван Иваныч уже за мной.

— Василис, мы опаздываем. О, откуда букет?

— Подарили.

Забираю цветы, чемодан.

Надеюсь, ничего не забыла.

Муромову пишу, что убежала на завтрак, потом у меня ещё семинар. А вечером допрос отменяется, потому что из аэропорта я еду к родителям. Надо забрать машину, сына и собаку.

Хотя идея с допросом была хороша…

Муромов

Не удержался. Да.

Узнал-таки, в каком она номере отеля. Что было даже проще, чем хотелось.

Хотел ещё с вечера ей заказать цветы, но это бы сбило весь настрой, решил, что лучше пусть отдыхает.

Заказал доставку цветов к восьми.

Одно только не учел, что в восемь в понедельник у нас планерка в управлении.

И я бы очень хотел услышать, как она будет ворковать и благодарить, а она, я уверен, будет, но сука планерка, здороваюсь, жму руки начальникам из других районов.

И с ней поговорить - ну никак.

По-деловому могу.

Но по-деловому не хочу.

После наших с ней перезвонов уже просто так говорить о чем-то бытовом не получится.

Я и так заснуть не мог долго, потому что она меня своими вдохами, стонами завела.

Не хотелось спускать все в никуда. Нет, я подожду.