Книга Офицер строгого режима, страница 37 – Ольга Тимофеева

Нам же много не надо. Улыбнулась, коснулась - и все уже. Мужик готов.

Я привык, что если женщина не хочет - она не отвечает и дистанцию держит.

А тут в рот дышит и прижимается, пока сознание впало в кому на пару секунд.

Блядь.

Вот что теперь думать?

Сбоку тихий топот ног.

Граф входит в комнату и ложится у двери на свой коврик. Кладет голову на лапы.

У него сегодня личная жизнь тоже не задалась.

Ему тоже прием так себе устроили. Мелкая эта сначала дразнит, потом гавкает, потом орет. Потом лежит на кровати, как королева. А он сидит рядом, как идиот, и смотрит.

Чем-то мы с ним даже похожи.

— А знаешь что, Граф? Давай мы с тобой спать.

Хлопаю крышкой ноутбука и вырубаю свет.

Настроения даже подтягиваться сегодня нет.

Ложусь.

В окно смотрю. Света между шторами уже нет.

Проверяю телефон.

Чтобы что?

Сам не знаю, что жду увидеть.

Что там за Кощей, блин, завелся, и мешает мне?

— А может, ну их? - говорю вслух Графу. - У меня, что ли, забот мало? Дочь, работа новая. Мне ещё чужая женщина с каким-то мужиком зачем?

Незачем.

Вообще незачем.

Сука. Не клеится что-то.

Если мужчина есть, то почему его нет дома вечером, когда у неё сын такое творит? Почему она одна? Почему я сижу у неё на кухне и воспитываю ее сына, а не он? И Василиса, между прочим, и не отказывалась.

Как и не отказывалась прогуляться со мной, говорить, приглашать к себе.

Что за мужик такой, которому все равно, где и с кем ночью ходит женщина, которую он называет своей?

Вопрос: есть ли он вообще?

Если мужчина есть - где он, когда у неё все горит?

Или это не мужчина. А так… Название для пустого места.

Ну или сказала, чтобы отшить.

Так, блядь, меня отшить ещё надо постараться.

Поднимаюсь и иду к окну.

Шторы у меня так и не заказаны.

Молодец, Муромов.

Весь противоположный дом на тебя смотрит, можно сказать, а тебе надо, чтобы смотрели из определенного окна, где уже нет света.

Вот же вечер выдался, твою мать.

Даже не знаю, что лучше было бы.

Не ходить? Все равно бы сына искала, позвонила мне.

Хотя не факт.

Может, ему позвонила бы.

Надо последить за ней, когда меня нет дома, что у неё там происходит?

Включаю свет.

— Мммм… - зевает Граф и открывает глаза.

— Спи.

Достаю коробку с разными штучками. Чего только у меня нет тут. Даже наручники.

Хм…

Сглатываю и убираю их.

Нахожу маленькую портативную камеру. У неё ставить без разрешения нельзя. А у себя можно. Что я там в окно увижу, конечно, может, и ничего.

Раздражает все.

Ее “Илья Романович” раздражает.

Ее “у меня есть мужчина” раздражает.

Ее руки на моей губе раздражают.

Ее пальцы на моем плече раздражают.

Ее запах в моей квартире до сих пор где-то стоит и раздражает особенно.

Можно было бы проследить.

Кручу в руках камеру.

Не следить, а просто узнать. Разница вроде есть.

Хотел бы я, чтобы меня вот так кто-то снимал и проверял?

Нет.

Вздыхаю и убираю камеру назад.

Сажусь на край кровати.

Но если честно, то она мне понравилась.

Не просто захотел.

Захотел - было бы проще. Захотел, снял напряжение, пошел дальше.

Нет, эта, блин, понравилась.

А с хера ли я должен кому-то уступать?

Пока кольца нет - вопрос открыт.

Это не благородный турнир, где первый воткнул флажок и все остальные разошлись. Кто он вообще такой, этот первый?

Если он есть.

А если есть - пусть появится.