Книга Офицер строгого режима, страница 129 – Ольга Тимофеева

Чайка, видимо, оценила талант.

И пока все были уверены, что она приличная домашняя собака с белой шерстью и тонкой душевной организацией, она очень даже самостоятельно решила вопрос продолжения рода.

Граф к этому не имел никакого отношения.

Вообще.

Ни биологически, ни технически, ни, как выразился бы Муромов, процессуально.

Но самое смешное было в том, что сам Граф этого будто не знал.

Или знал, но считал неважным.

Он все равно ходил рядом. Все равно охранял. Все равно настораживался, если Чайка тяжело вздыхала. Все равно позволял ей командовать собой так, как Муромов позволял мне командовать им.

Спустя четыре года

Муромов

— Вась, мы опаздываем.

Я стою в коридоре с ключами в зубах, курткой Андрюхи под мышкой, своей курткой на плече и пакетом, который Василиса велела взять обязательно.

Что в пакете - не знаю.

Но за годы брака я усвоил главное: если женщина сказала “возьми пакет”, надо брать и не задавать лишних вопросов. Особенно если у этой женщины есть опыт беременности, центр реабилитации, два сына, дочь, две собаки.

— Иду уже! - кричит из комнаты. - Андрюша, давай к папе!

По коридору навстречу несется мой трехлетний сын в одном ботинке и с деревянной машинкой в руке.

Подхватываю его на руки, усаживаю и обуваю второй ботинок.

— Вась, мы опаздываем, давай быстрее.

— Я уже почти.

Через минуту выходит в светлом пальто, волосы собраны на затылке, на ходу застегивает серьгу.

Мне кажется, что она, даже если бы пошла в спортивном костюме, была бы там самая красивая.

Смотрю. Любуюсь. Моя.

Надевает туфли.

Это так странно. Четыре года прошло. А я ее люблю, и мне нравится в ней все.

Нет в ней этого инфантилизма, обидчивости, капризности. Научились с ней говорить сразу как есть: нравится - не нравится.

Выдержать рядом начальника полиции непросто, но у неё получается.

Моя женщина. Любимая женщина.

Та самая, которую я чуть не потерял из-за собственного страха, упрямства и привычки решать за всех.

Та самая, которая научила меня сложнейшей операции в моей жизни: не лезть, когда не просят. Просто быть рядом.

Не всегда получается идеально.

Но я стараюсь.

— Я готова.

Сажаю сына на заднее сиденье, пристегиваю. Он тут же начинает объяснять своей машинке, что мы едем смотреть, как Люба будет “кататься быстро-быстро и не падать”.

Я закрываю дверь и на секунду задерживаюсь возле машины.

Сын.

У меня сын.

До сих пор иногда накрывает.

С Любой все было по-другому. Девочка. Бантики, открытки, маленькие подарки, поцелуйчики.

С Андрюхой другая вселенная.

Машинки. Рыбалка. “Папа, бах!” в тире на игрушечных мишенях. Вечно разбитые колени. Карманы, полные камней. Серьезные разговоры про то, почему Граф большой, а Чайка главная.

Я думал, в сорок с лишним стану старше.

А с ним почему-то молодею.

С ним.

С Василисой.

С этой нашей шумной, сложной, неидеальной, настоящей семьей.

Василиса стучит уже мне в окно.

— Муромов, поехали.

Да.

Сажусь в машину.

— Что-то случилось?

— Нет, так… задумался.

— Волнуешься?

— Немного, - завожу машину.

— Она готова.

— Знаю.

— Нога восстановлена. Техника чистая. Она уже взрослая. Психологический настрой тоже у неё на десяточку.

— Я все это знаю.

— Но все равно будешь сидеть с лицом, будто сам на лед выходишь?

— Да.

— Я буду рядом, не переживай.