Книга Измена: Любовница Носит Моё Лицо, страница 77 – Виктория Северина

— Помнишь снег. Трактир. Дешёвое вино.

— Потому что это было важнее.

Слова вырвались у него раньше, чем он успел остановиться.

Селеста застыла.

Кассиан тоже.

— Важнее, — повторила она.

Он провёл ладонью по лицу.

— Не цепляйся к словам.

— Наши два года менее важны, чем её первая ночь с тобой.

— Я не это сказал.

— Именно это.

Кассиан отвернулся.

— Селеста, мы прошли слишком далеко, чтобы теперь заниматься детскими обидами.

— Не называй это детской обидой.

— А чем это назвать?

Она схватила шкатулку.

— Это подарила мне мать.

— Хорошо.

— Ты знаешь, как её звали?

Кассиан молчал.

— Элина, — сказала Селеста. — Её звали Элина.

— Хорошо.

— Не «хорошо»!

Она ударила ладонью по столику.

Флаконы духов дрогнули.

Кассиан нахмурился.

— Не кричи.

— Почему ты не помнишь?

— Потому что я почти не знал твою мать.

— А мать Лианы?

Он замолчал.

Селеста увидела.

— Ты помнишь её.

— Я был женат на её дочери девятнадцать лет.

Селеста почувствовала, как лицо словно стянуло.

— Ты женат на мне.

Кассиан посмотрел прямо.

— Да.

Ответ был правильный.

Но пришёл слишком поздно.

Селеста отвернулась.

— Скажи моё имя.

Кассиан устало произнёс:

— Лиана.

Она резко повернулась.

— Моё.

Тишина.

Кассиан понял.

— Не начинай.

— Скажи.

Он смотрел раздражённо.

— Селеста Моррен.

Она выдохнула.

— Ещё раз.

— Зачем?

— Скажи.

Кассиан бросил:

— Селеста Моррен. Довольна?

Нет.

Он произнёс имя так, словно называл старый адрес.

Селеста почувствовала это.

И впервые испугалась не того, что окружающие забывают.

Того, что Кассиану это не мешает.

— Ты больше не хочешь разговаривать со мной о тех годах, — сказала она.

— Каких?

— Наших.

— Потому что теперь у нас другое будущее.

— Нет.

Селеста покачала головой.

— Потому что тебе приятнее говорить с Лианой.

Кассиан побледнел.

— Ты и есть Лиана.

Вот оно.

Он сказал.

Не успел подумать.

Селеста почувствовала, как шкатулка выскользнула из пальцев.

Ударилась о ковёр.

Не разбилась.

— Я Селеста, — сказала она.

Кассиан тяжело выдохнул.

— Ты сама согласилась.

— На что?

— На переход.

— Не на исчезновение.

Он молчал.

— Я сказала, что хочу быть с тобой.

— Ты со мной.

— Я сказала, что хочу твою любовь.

— У тебя есть.

— Чью?

Кассиан нахмурился.

Селеста шагнула ближе.

— Чью ты любишь?

— Не устраивай сцену.

— Селесту?

Он молчал.

— Или Лиану?

— Сейчас между ними нет такой границы.

Ответ оказался хуже любого другого.

Селеста смотрела.

Кассиан, видимо, понял.

Он подошёл.

— Послушай.

Она отступила.

— Не трогай.

— Ты просто устала.

— Не говори со мной так, как говорил с ней.

Он замер.

Селеста сама испугалась собственных слов.

Потому что знала, как Кассиан говорил с Лианой.

Не из рассказов.

Помнила.

Ссоры.

Его усталое «не начинай».

Взгляд.

Поворот плеча.

Раздражение.

Она вдруг увидела не мужчину, которого тайно любила два года.

Мужа, с которым прожила девятнадцать лет.

Оба образа существовали одновременно.

Селеста зажала виски.

— Уходи, — сказала она.

Кассиан нахмурился.

— Что?

— Уходи.

— Это моя спальня.

Селеста рассмеялась.

— Конечно.

Он смотрел ещё несколько секунд.

Потом вышел.

Дверь закрылась.

Селеста осталась одна.

Она подняла шкатулку.

Прижала к груди.

Мать.

Элина.

Она заставила себя вспомнить.

Жёлтые цветы.

Пение.

Кухня.

Лицо.

Вот с лицом стало сложнее.

Селеста замерла.

Попробовала снова.