Книга Бунтарка. (не)правильная любовь, страница 128 – Екатерина Васина

Я же молча показал Нике в сторону гостиной:

— Иди и садись на диван.

— Не пойду! — выкрикнула сестра, но мне уже пофиг было на ее вопли. Рывком подвинулся и рявкнул:

— Села. Замолчала.

То ли мой взгляд убедил Нику, что лучше послушаться, то ли она действительно испугалась, но спорить не стала. Прошла в гостиную, где с видом оскорбленной гордости устроилась на диване. Нахальство к ней возвращалось удивительно быстро.

— И что? — спросила язвительно. — Будете мне показывать веселые истории в журнале Ералаш? Типа про то, как хорошо быть добренькой? Ребят, мне не пять лет. Я на эту фигню не поведусь.

— Ты добренькой не будешь. — сообщил я, пока Марк возился у телевизора, вставлял флешку. — Ник, ты ж нормальная девчонка. Ну гормоны, подростковый возраст и все дела. Так надо себя в руки брать и терпеть. Я ж знаю, сам в твоем возрасте чего только не творил.

— Ну так, а теперь решил меня поучить?

Я вздохнул. Да, на Никин непростой характер наложился развод родителей, переходный возраст и попытки матери дать дочери все, что она хочет. Мол, козел папочка сбежал, у тебя, деточка, психологическая травма, но я тебе помогу.

— Никто тебя учить не собирается. — скучным тоном протянул Марк.

Он отошел от телевизора и продолжил:

— У тебя свои мозги есть, думаю, выводы сделаешь. А от них уже зависит, что у тебя в жизни будет дальше. Учти, попробуешь отвернуться, плюну на все и буду лично тебе голову держать. Глаза закрывать смысла нет, как и уши. Мать ушла на три часа, ролик, который Тим смонтировал идет сорок пять минут. Мы тупо будет проигрывать его снова и снова. Пока ты не выдержишь.

— Напугать вздумали.

Ну-ну, храбрись. Я включил телевизор, нашел нужное видео. Оно и правда оказалось не очень длинное, но зато такое… емкое.

Живодерки и их жертвы, причем крупным планом. Сначала до того, как они попали в руки «милых» девочек. Затем — после.

Ника животных любила.

Малолетние твари, избивающие пожилого человека и на камеру говорившие «мы маленькие, нам ничего не будет».

Те же твари, но рыдающие уже в зале суда.

Родители девочки, шагнувшей из окна потому, что ее шантажировали съемками с какой-то вечеринки, где ее напоил и соблазнил на спор один из главных «красавцев» школы. Ей было четырнадцать.

И это самые мягкие кадры из того, что я выбрал. У самого мурашки по коже бежали и хотелось закрыть глаза, когда видел все это.

Я старался найти как можно более жесткие вещи.

Без приукрашиваний и попытки оправдать действия тех, кто творили эту мерзость. А случалось и такое, да.

Если первые пять минут Ника еще держалась, то потом попыталась закрыть глаза и уши. Но звук мы поставили хороший. Затем попыталась удрать. В конце концов заметалась по комнате, забилась в угол и забилась в истерике. Марк бросил на меня быстрый взгляд, но я покачал головой. Пусть досмотрит.

И только после окончания видео выключил телевизор. Звук смолк, остались лишь рыдания Ники, которую уже трясло. Все же совесть в ней еще не заснула окончательно.

— Эти существа, — я не смог заставить себя сказать «люди», — когда-то решили, что болью, шантажом и издевательствами можно стать выше остальных. Они получали от этого удовольствие. Если тебе все это понравилось, то можешь продолжать в том же духе. Но я надеюсь, что мозги у моей сестры на месте.