Книга Девочка Шакала, страница 59 – Чарли Энн Маар

— Сколько ещё будет испорченных жизней, пока вы все удовлетворите свою жажду мести? — слова вырываются сами собой.

Карие глаза буравят. Жгут.

— И будешь ли ты на самом деле так счастлив, если полноценно отомстишь?

Слава богу Лёшина травма оказывается несерьёзной. Врач оставляет свои рекомендации, после чего покидает квартиру. А Лёша благодаря обезболивющим засыпает.

Меня немного трясёт.

Серьёзная травма или нет, я могу лишь представить, как на это всё отреагировали бы Агния и Саид. Сестра, наверное, с ума бы сошла, осознав, что не может быть рядом с сыном, когда он плачет от боли.

— Вот. Выпей. Это Навруз сделала. Что-то из разряда её волшебных чаев, — Ренат ставит стакан на журнальный столик, стоящий перед диваном, где уснул Лёшка.

— Спасибо, — киваю я, не торопясь взять бокал.

Пальцы дрожат. Я периодически бросаю взгляд на Рената, стараясь уловить тона и полутона его настроения.

— Он должен быть с родителями, — вырывается из моих уст тихий шёпот.

— Аида...

— Он должен быть с ними. Почему ты не хочешь понять? Посмотри на него. В чем он виноват перед тобой? В том, что является сыном человека, с которым вы решили устроить кровную войну? Когда эта война закончится? Потом найдётся ещё кто-то, кто захочет отомстить. И так до бесконечности. Заверши это сам!

— Так не терпится поскорее сбежать от меня?

— Я говорю не о себе. Только о Лёше. Если... ты не хочешь отпускать меня, я готова остаться. Моё сердце болит о ребенке, который должен быть совсем не здесь. Он имеет право получить любовь матери. Он не виноват в том, что тогда, много лет назад, твоему отцу пришлось предать Саида, чтобы спасти твою жизнь. Верни его, пока не стало поздно.

Ренат фокусирует на мне взгляд. Смотрит долго и пристально, будто пробует сказанные мной слова на вкус. И в какой-то момент я даже думаю, что смогла убедить его, что сейчас он согласится отпустить Лёшу.

— Уже стало поздно, Аида.

Я не могу поверить... Не могу поверить, что он настолько бесчувственный. Или же... Ренат просто трус. Он боится получить ответный удар от Саида, поэтому не хочет резко менять тактику. Он не хочет признавать ошибку.

— Только трус мог использовать ребёнка, чтобы отомстить другому человеку, — я не успеваю сдержать слова, рвущиеся из самых глубин моей души. — Только подонок мог желать смерти ни в чем не повинному ребёнку, чтобы наказать... да кого угодно! Это даже не важно, кого и за что... Ты — трус! Ты не лучше того, кто держал тебя на мушке, чтобы контролировать действия твоего отца. Ты такой же.

Ренат молчит. Так долго, что в помещении вдруг становится холодно от этого молчания. И я вдруг осознаю, что сказала что-то страшное, что-то чудовищно неправильное. Это задело мужчину передо мной гораздо сильнее и глубже, чем сказанное ранее. Мои слова проникли в самое нутро и там резанули его, словно острое раскаленное лезвие.

— Внимательно обдумывай то, что ты говоришь, Аида. Не забывай о том, что живы вы с Лёшей только благодаря договору между нами. В моей власти разорвать сделку.

Я с трудом проглатываю вязкую слюну, прикусываю нижнюю губу до боли, пока на ней не выступают капельки крови.

— И что же? Ты убьёшь нас? — я не знаю, как набираюсь смелости, и всё же я медленно поднимаюсь с дивана и подхожу ближе к Ренату, задираю голову так, чтобы смотреть в его тёмные глаза. — Ты убьёшь меня?