Книга Расколотое море, страница 103 – Кэтрин Коулc

Я могла представить, что бы началось. После смерти Кариссы журналисты и без того преследовали Боудена. Но такой скандал превратил бы их в бешеных зверей.

Я опустила руки и обняла его за талию.

— Мне так жаль. Даже не представляю, как больно было это узнать.

Он положил подбородок мне на макушку.

— Какая-то часть меня знала, что у нее кто-то есть. Мы не спали вместе. Иногда она не ночевала дома и говорила, что ей нужна тишина в своей квартире. Но мысль, что она может быть с Илаем, даже не приходила мне в голову. А должна была. Он всегда хотел то, что было у меня. А если не мог получить, стремился это уничтожить.

Мои пальцы сжали ткань его толстовки.

— Ты знаешь, почему он такой?

Боуден покачал головой.

— Все началось еще в средней школе. Думаю, родители считали, что он просто связался с плохой компанией. Но дело было не в этом. Он не выносил моих успехов. Не мог видеть меня счастливым. Я не знаю, что рождает такое в человеке.

Я тоже не знала. Как бы Джейс и Джекс ни ссорились, между ними никогда не было ненависти. Злость и раздражение — да. Но они любили друг друга.

И все же любовь породила в Джексе ненависть. Любовь к Джейсу заставила его возненавидеть меня. Возненавидеть всех, кто остался жить, когда его брат погиб.

Я гладила Боудена по спине, большим пальцем проводя по выступам позвоночника.

— Хотела бы я все исправить. Найти какой-нибудь волшебный способ.

Боуден слегка отстранился и внимательно посмотрел на меня.

— Он напал на тебя, а ты стоишь здесь и мечтаешь все исправить?

— Он причинил мне боль. Не ты. Когда мне дорог человек, я не могу просто перестать заботиться о нем, потому что стало неудобно. И не хочу. Поэтому не пытайся меня оттолкнуть. Мне будет больно.

Мне уже было больно. И из-за этого, и из-за того, что он скрыл от меня правду.

Боуден снова прижал меня к себе.

— Прости. Это инстинкт.

— Я понимаю, но ты должен с ним бороться.

— Буду.

Сердце колотилось о ребра.

— Ты пытаешься меня исправить?

Он ослабил объятия, но продолжал держать меня за руки.

— О чем ты?

— Илай сказал, что ты любишь исправлять людей.

Мышца на челюсти Боудена снова задрожала.

— Да, во мне это есть. Но я тянулся к тебе не потому, что считал тебя сломанной.

Он отпустил мои руки и провел ладонью по волосам.

— Та фотография звала меня. Будто ты увидела меня еще до нашей встречи. Она пробила мне грудь и схватила чертово сердце. И не отпускала.

Его взгляд снова встретился с моим.

— Ты не отпускала.

Мне хотелось верить каждому прекрасному слову. Но я не могла избавиться от мысли, что это всего лишь красивая речь.

— Меня нельзя исправить, Боуден. И меня это устраивает. Я научилась любить себя такой, какая я есть. Во многих отношениях мои трещины стали даром. Благодаря им я увидела то, чего раньше не замечала. Поняла, насколько сильна. Я не хочу быть с человеком, который считает, что должна стать кем-то другим.

Боуден среагировал мгновенно. Обхватил мое лицо ладонями и притянул ближе.

— Я хочу, чтобы ты оставалась именно такой, какая есть. Яростной, целеустремленной и сильной. Доброй, чуткой и щедрой. Все, через что ты прошла, сделало тебя такой. Я не пытаюсь стереть это или что-то в тебе исправить. Потому что исправлять нечего.

Глаза защипало от слез, а горло сжалось.