Книга Разбитое небо, страница 63 – Кэтрин Коулc

Хейз прочистил горло.

— Я рад, что ты счастлива и что тебе здесь хорошо. — Он осторожно посмотрел на Рэмси. — Я слышал о том, чем ты занимаешься. Знаю, что дело хорошее.

Это была протянутая оливковая ветвь. Рэмси мог принять ее или растоптать сапогом.

— Стараюсь, — процедил Рэмси.

Не совсем предложение дружбы, но все же лучше, чем удар в лицо.

Я повернулась к Хейзу.

— Увидимся на семейном ужине в выходные. Тогда и поговорим еще.

В глазах Хейза мелькнуло что-то очень похожее на надежду. И тут же в живот вонзилось острое чувство вины. Я так долго отгораживалась от них. Причиняла им боль. Казалось, только это я и умела.

Он кивнул.

— Хорошо. Позвони, если что-нибудь понадобится. Я рад... — Он замолчал, подбирая слова. — Рад, что ты нашла здесь свое место.

— Я тоже.

Я потеребила молнию на флисовой кофте.

— Спасибо, что приехал проверить, как я.

— Всегда.

Слово Хейза обожгло кожу. Он вернулся к машине и сел за руль. Я не отвела взгляда даже после того, как внедорожник исчез среди деревьев.

«Рад, что ты нашла здесь свое место».

— Ты в порядке?

Хрипловатый голос Рэмси вывел меня из оцепенения, и я повернулась к нему.

— Да. А вот ты — нет.

Это был не вопрос. Напряжения, исходившего от Рэмси, хватило бы, чтобы запитать все розетки в доме за нашей спиной.

— Со мной все нормально.

— Не надо. Не лги мне в лицо.

Ноздри Рэмси раздулись.

— Что ты хочешь услышать? Что я ненавижу полицейских? Что не доверяю твоему брату ни на грош? От этого никому легче не станет.

Кровь гулко застучала в ушах.

— Почему?

Рэмси пытался выровнять дыхание.

— Это нелогично. Я знаю. Среди полицейских есть хорошие люди, которые честно делают свою работу. Наверное, твой брат один из них. Но это не меняет того, что вижу я.

Пальцы закололо, и я поняла, что почти не дышу.

— И что ты видишь?

— Тех, кто закрывал глаза на происходящее, потому что мой отчим жертвовал деньги местной полиции. Тех, кто верил каждой его лжи и не слушал ни слова из моих уст. Даже когда я плакал, умолял и говорил, что он постоянно избивает мою мать. Что избивает меня.

Он дышал все чаще, изо всех сил стараясь говорить ровно.

— Вместо этого они поверили ему. Сказали, будто я столкнул мать с лестницы, потому что она не разрешила мне пойти гулять с друзьями. Меня заперли и выбросили ключ. Они прекрасно знали, что место, куда меня отправляют, — настоящий ад. Им было плевать. Их волновали только деньги в собственных карманах. Всего двум полицейским понадобилось пообещать закрыть глаза, чтобы ложь превратилась в правду.

Каждое слово рвало мне грудь изнутри. Я знала, что Рэмси посадили за нападение и позже приговор отменили. Об этом знал почти весь город. Но вырос он не здесь, поэтому подробностей я не знала. Я никогда не копалась в прошлом мужчины, который девять лет не давал мне покоя. Не хотела разбирать его жизнь по кусочкам, как люди разбирали мою.

То, через что прошла я, не шло ни в какое сравнение с этим. Его предали все. Полицейские, поклявшиеся защищать, сделали прямо противоположное. Отчим, который должен был любить его, выбрал насилие и ложь. Но оставалась еще одна часть, которую я никак не могла понять.

— А твоя мама?

Ониксовые глаза Рэмси вспыхнули темным, почти пугающим огнем.

— Она старалась принимать большую часть ударов на себя. Когда он столкнул ее с лестницы, она получила такое сильное сотрясение, что потеряла воспоминания о двух днях до падения. Она ничего не могла рассказать полиции.