Книга Разбитое небо, страница 48 – Кэтрин Коулc

Я стиснул челюсти.

— Были только письма?

— Только они. В городе мной интересуются, но в основном держатся подальше. — Уголок ее губ приподнялся. — Наверное, боятся, что моя странность заразна.

— Ты не странная.

— Странная. Но меня это устраивает. Людей вообще сильно переоценивают.

Смешок вырвался у меня неожиданно даже для меня самого. Никогда бы не подумал, что смогу так быстро перейти от угроз и страха к смеху.

— Я тоже никогда особо не любил людей.

Шайло поймала мой взгляд.

— Знаю. Поэтому для меня так много значит, что ты позволил мне здесь остаться. Я этого никогда не забуду. Знаю, что не смогу отплатить тебе...

Я взял ее за руку и переплел наши пальцы. Ее дыхание сбилось, и я увидел, как участился пульс.

— Мне нравится, что ты здесь. Думаю, мне это было нужно не меньше, чем тебе.

Правда этих слов отозвалась где-то глубоко в груди жгучей болью. Но боль была прекрасной. Такой, которую я принимал с радостью. Такой, которая принадлежала только Шайло.

Шайло

Я наблюдала за кобылой, пока она переминалась, словно пыталась понять, чего от меня ждать. Мысленно я убеждала ее, что никогда не причиню ей вреда и я на ее стороне. Но она не приближалась.

Возможно, она все еще чувствовала тревогу после моего недавнего приступа паники. Иногда эта беспокойная энергия не отпускала меня несколько дней. Я не винила ее за нежелание подходить. Но и уйти не могла.

Эллиотт придвинулся ближе к ограде круглого загона и посмотрел на кобылу.

— С ней все будет хорошо?

От тревоги на его детском лице у меня сжалось сердце. Прежде чем ответить, я тщательно подобрала слова. Мне хотелось быть осторожной, но врать ему тоже не хотелось. Красивая ложь в итоге причиняет только больше боли.

— Она пытается понять, кому можно доверять. На это потребуется время.

Эллиотт поджал губы.

— Папа очень плохо с ней обращался. Даже имя нам не разрешал ей дать.

Меня замутило.

— Знаю.

— Вы ее вылечите. Эйден говорит, Рэмси с лошадьми все может.

От непоколебимой уверенности мальчика внутри стало тепло.

— Я очень верю в эту красавицу. В ней живет дух воина.

Кобыла взмахнула хвостом, будто ей понравился комплимент. Я достала морковку из заднего кармана, просунула руку между перекладинами и протянула ей.

Кобыла не шелохнулась. Я просто продолжала держать руку неподвижно и повернулась к Эллиотту.

— Хочешь покататься со мной в следующий раз, когда приедешь?

Глаза Эллиотта вспыхнули и тут же потускнели. Он неловко переступил с ноги на ногу.

— Я только один раз катался. У меня не очень получается.

Меня охватила злость оттого, что ему так и не дали возможности научиться, хотя он вырос среди лошадей. Лошади Кенни Чемберса были слишком измучены, чтобы Эллиотт мог на них учиться. А сам Кенни вряд ли стал бы тратить время на сына по доброте душевной.

— Все с чего-то начинают. Я однажды не проверила подпругу и оказалась под лошадью. Уверена, ты уже знаешь достаточно, чтобы не натворить такой глупости.

Эллиотт подавил смешок.

— А что случилось?

— Пришлось упереться руками в землю и сделать стойку, чтобы спуститься.

К счастью, тогда я ехала на одном из наших самых старых и спокойных коней. Он почти не отреагировал на весь этот цирк.

Эллиотт ковырнул носком ботинка камешек и посмотрел туда, где Рэмси с Эйденом заводили лошадей на ночь. В его глазах было столько тоски. Ему отчаянно хотелось стать частью всего этого.