Книга Разбитое небо, страница 102 – Кэтрин Коулc

Я туже затянул махровое полотенце и подвернул край.

— Останешься сегодня со мной?

Слова вырвались прежде, чем я успел их остановить. Я внимательно следил, не появится ли на ее лице сомнение. Ее пальцы крепко стиснули пояс халата, но она кивнула.

— Мне сначала нужно принять душ.

Эти самые обычные слова отозвались почти физической болью. Я бы все отдал, чтобы оказаться с Шайло под душем и провести руками по ее гладкой загорелой коже. Ощутить тяжесть ее груди в ладонях, сжать ее бедра, пока я... Я слегка тряхнул головой, пытаясь избавиться от мучительных картинок.

— Я буду в своей комнате.

Я вылетел из ванной так, словно у меня задница горела. Слишком много искушений.

Закрыв за собой дверь, я глубоко вдохнул. Меня встретила тишина. Я живо представил Шайло по другую сторону двери. Она тоже наверняка застыла, пытаясь прийти в себя после того, что между нами произошло.

Из гостиной донесся громкий храп Кая, и уголки моих губ дрогнули. Только мой пес мог так быстро вернуть меня на землю.

Я прошел по коридору во вторую спальню. Подойдя к комоду, достал фланелевые штаны для сна. Обычно я ими не заморачивался. Но с тех пор как перебрался в гостевой домик к Шайло, начал их надевать.

Бросив полотенце в корзину для белья, я лег на кровать. Включился душ, и шум воды будто очередью пуль ударил меня в грудь. Я застонал, забрался под одеяло и откинулся на подушки.

Я слушал эту симфонию мучений, отмечая каждую перемену в звуке. Когда струи обо что-то разбивались. Когда менялся их ритм. И наконец, когда вода совсем стихла.

Заработал фен. Я представил каскад коричневых и золотистых волос, которые сушила Шайло. Увидел, как светлые пряди ловят свет, будто она стояла прямо передо мной.

Фен умолк. Живот свело, пока я ждал. Одна минута перетекла в другую. Я уже начал думать, что Шайло передумала, когда в дверь тихо постучали.

— Входи.

Дверь открылась, и на пороге появилась Шайло. На ней были темно-синие клетчатые шорты и та проклятая футболка, сползавшая с плеча. Настолько тонкая от времени, что под ней угадывались все изгибы ее тела.

— Привет, — тихо сказала она.

Я откинул одеяло с другой стороны кровати.

Она на мгновение замерла, а потом направилась ко мне. Забравшись в постель, натянула одеяло до подбородка. Ее руки слегка дрожали.

Я повернулся на бок лицом к ней.

— Эй, тебе необязательно оставаться здесь.

Меня убивала сама мысль, что я мог причинять ей хоть малейший дискомфорт.

Шайло покачала головой и тоже повернулась ко мне.

— Я хочу. Просто... это новое. А я плохо справляюсь с новым.

Я переплел наши пальцы.

— Я тоже не всегда хорошо с ним справляюсь. Люблю привычный порядок. Люблю все контролировать.

Она развернулась ко мне всем телом.

— Мне тоже необходимо чувствовать контроль.

— После того, через что мы прошли, это почти неизбежно.

Выражение лица Шайло смягчилось. Раньше я мог бы принять такой взгляд за жалость. Но теперь знал: это было сочувствие, понимание. Ей было больно оттого, что мне пришлось пережить нечто подобное. Ее большой палец выводил круги на тыльной стороне моей ладони.

— Я хочу лучше понять.

Я вгляделся в ее лицо.

— Что именно?

Грудь сдавило, и отрицать это было бессмысленно. Я почти никогда об этом не говорил. Давал показания на суде над отчимом, но после этого больше к теме не возвращался.