Книга Русские поэты. Предсказанный уход, страница 59 – Олег Шаповалов

Вернувшись в Петербург в сентябре 1892-го, он продолжает свою педагогическую деятельность сначала в Рождественском городском училище, а затем, с января 99-го, в Андреевском училище, где получает немалый пост учителя-инспектора, становится членом Санкт-Петербургского уездного училищного совета. При этом выступает и как теоретик, публикуя статьи по педагогике. За многолетнюю службу на поприще народного образования был награжден орденом Святого Станислава 3-й степени и орденом Святой Анны 3-й степени.

Закончится педагогическая деятельность Сологуба в 1907 году, когда по выслуге 25 лет он уйдет в отставку и целиком сосредоточится на писательстве.

Сологуб просто фонтанирует стихами и прозой, он нарасхват у издателей.

Первым и самым важным изданием, с которым с 93-го года стал сотрудничать Сологуб, стал журнал «Северный вестник». Это был желанный берег для символистов, здесь их понимали и привечали. Собственно, сотрудниками журнала и был порожден псевдоним Тетерникова – Сологуб. Настоящая фамилия показалась им блеклой для столичного поэта. Вспомнили древний шляхетский литовский род Соллогубов и наделили Федора Кузьмича их фамилией, только писать стали с одной «л». С тех пор все свои произведения он так и подписывал, псевдоним настолько прикипел, что его родительскую фамилию уже никто и не вспоминал.

В «Северном вестнике» Сологуб публикует стихи, рассказы, рецензии, сказки, роман «Тяжелые сны», и так на протяжении четырех лет, до того момента, когда в редакции журнала произошел раскол и сотрудничество прекратилось.

Но Сологуб уже известен не только в Петербурге, но по всей России и даже в Европе. Выходят сборники стихов, книги прозы, многотомные собрания сочинений. У него достаточно площадок, где можно публиковаться, он не просто известен, а знаменит. Авторитет его в литературных кругах очень высок, а для символистов он гуру, учитель наряду с Блоком.

Критика определила Сологуба в разряд декадентов, каковой термин поначалу считался уничижительным, даже ругательным. Но позже литераторов стали так называть за определенную эстетику в творчестве – мрачное отношение к жизни, пессимизм, упадничество.

Современные исследователи, как и Андрей Белый, нередко называют Федора Сологуба «певцом смерти», а его поэзию – «танато-поэзией» («танато», собственно, и переводится с греческого как «смерть»).

Николай Гумилев о Сологубе:

«Сила Сологуба, как поэта, в том, что он был и остался единственным последовательным декадентом… Его муза – «ангел снов невиденных на путях неиденных», который, как рыцарский щит с гербом, держит в руках «книгу непрочтенную с тайной запрещенною». И конечно, больше всего он говорит о смерти, этот, очевидно ни разу не умиравший, хотя любящий утверждать противное, великий поэт-мистификатор»

А вот что писал молодой единомышленник маститого символиста и декадента Андрей Белый:

«Он певец смерти: но он воспевает смерть всею нежностью молитвы, всем жаром страсти; он говорит о смерти, как страстно влюбленный о возлюбленной. И в то же время его нельзя назвать демонистом, потому что в нем грусть примирения со смертью; мудрым шепотом своим он точно повествует о всепрощении и смирении перед тайной небытия, перед ее алтарем возжигает красный огонь свободы».