Книга Русские поэты. Предсказанный уход, страница 45 – Олег Шаповалов

Наппельбаум – известный фотохудожник, делавший фотопортреты знаменитых людей своего времени – Блока, Мейерхольда, Чуковского, Ахматовой, Ленина и многих других. Неоднократно снимал Есенина – живого, и, получив известие о его смерти, прибыл в гостиницу с аппаратурой, чтобы сделать фото мертвого поэта. Есенин «приведен в порядок», перенесен на кушетку. Брюки застегнуты, рубашка заправлена, пятна возле уха уже не видны.

В композицию зачем-то добавлен перевитый электрошнур. Это откуда и зачем взялось? Вместо веревки, которой в номере не было? На фото отчетливо видна горизонтальная вмятина над правым надбровьем, которую никак не могла оставить вертикальная труба стояка. И самое настораживающее на фото: там, где вмятина, – нечто, что можно назвать входным отверстием от пули.

Видите, сколько важных улик запечатлели художник и фотограф. Думаете, фото и рисунки приобщили к делу? Ничего подобного.

Есенина сразу же записали в самоубийцы. Судмедэксперт А. Гиляревский, проводивший 29 декабря вскрытие Есенина в Обуховской больнице, получил бумагу из 2-го отделения милиции, касающуюся обстоятельств. На ней была пометка: «4п5СТУПК.», что означало «пункт 5 статьи 4 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР». По такой статье дела прекращались «за отсутствием состава преступления», то есть Гиляревскому намекали, что разрабатывать линию убийства и привлекать кого-то к уголовной ответственности не будут, руки у эксперта развязаны и особо мудрить со вскрытием и актом не надо.

Собственно, уголовного дела и не было, были лишь «материалы дознания по факту самоубийства гр. Есенина А.С.» – на 16 листах. Но и дальнейшее дознание 23 января 1926 года было прекращено на основании все той же статьи УПК – «отсутствие состава преступления». Ни газеты, ни родные и близкие, ни публика – никто же не сомневается, что поэт сам наложил на себя руки. Всем все ясно, ну и чего же тянуть волынку.

В 1989 году при ИМЛИ (Институт мировой литературы) была создана комиссия Всероссийского писательского Есенинского комитета по выяснению обстоятельств смерти поэта под председательством Ю. Прокушева.

Юрий Прокушев – литератор, маститый советский есениновед, без предисловий которого не обходилось почти ни одно издание произведений Есенина, можно сказать, монополист в этой области. Он всегда был сторонником официальной версии – самоубийства, и это не могло не сказаться на работе комиссии.

Выясняла она обстоятельства смерти поэта весьма неторопливо. Только в 1992 году комиссионеры обратились в бюро Главной судебно-медицинской экспертизы Минздрава России с просьбой проверить все версии смерти Есенина. Казалось бы, новое время, бояться уже нечего, должны широко открыться партийные, чекистские архивы и можно резать правду-матку. Но ничего нового по «делу» Есенина не обнаруживается.

Экспертная группа, в которую входили ведущий судебно-медицинский эксперт РФ С. Никитин, три профессора судебной медицины – С. Абрамов, В. Крюков, В. Плаксин, эксперт И. Демидов, специалист в области фотографии, криминалист Генпрокуратуры В. Соловьев, изучает все те же давно известные материалы: акты, фото, сделанные Наппельбаумом, 7 (!) посмертных масок.

«Чтобы исследовать самую качественную из них, изготовленную скульптором И. Золотаревским на следующий день после смерти поэта и на которой видна каждая морщиночка, я специально ездил в Санкт-Петербург в Пушкинский Дом», – пишет С. Никитин. Вывод экспертов, которые уже проделывали все это много лет назад и лишь повторились, не может не порадовать Прокушева: убийства не было.