Книга Русские поэты. Предсказанный уход, страница 33 – Олег Шаповалов

Пока же Яша Блюмкин в ярости размахивает пистолетом, а Есенин бежит от него из Баку в Грузию, в Тифлис.

В Тифлис поэт отправился не один, а с Илларионом Бардиным, партийным функционером, литератором и литературным начальником, имевшим тогда дела в Закавказье. Тот симпатизировал Есенину, неплохо знал столицу Грузии и мог быть полезен.

Есенин уже бывал в Тифлисе в 1920 году, имел много знакомых среди местных литераторов, поэтов, журналистов, ему было у кого остановиться и к кому обратиться (см. стих «Поэтам Грузии»: «Поэты Грузии, / Я ныне вспомнил вас, / Приятный вечер вам, / Хороший, добрый час!..» (1924).

Журналист тифлисской газеты «Заря Востока» Н. Вержбицкий, где Есенин печатался, остро нуждаясь в гонорарах, рассказывал о примечательной встрече, свидетелем которой был. В том сентябре 24-го пересеклись пути двух великих поэтов и антиподов – Есенина и Маяковского. Маяковский приехал сюда в августе с намерением перевести на грузинский свою пьесу «Мистерия-Буфф» и поставить ее в местном театре, но очень некстати в столице республики объявили военное положение. Тифлис был взят частями 11-й красной армии еще в феврале 1921-го, меньшевистское правительство бежало, вооруженное сопротивление подавлено. Но недобитков, желавших свергнуть советскую власть, оставалось еще много. Логично предположить, что в такой обстановке чекисты в Тифлисе работали в поте лица. Могли здесь быть и блюмкинские агенты. Есенину казалось, что за ним следят, неотступно следуют повсюду. Встретив случайно на улице заезжего московского поэта Николая Тихонова, рассказал ему о своих обстоятельствах и якобы сказал: «Давай удерем от моих опекающих». Оторвавшись от слежки, они укрылись в духане и, попивая, почитывали друг другу свои стихи.

Но в общем-то ни от кого Есенин в Тифлисе не прятался, был на виду: встречался с публикой, выступал, посещал общественные места. Если его надо было взять, взяли бы без шума и пыли.

Так вот эпизод с Маяковским. Общались они вполне любезно, притом что между ними в Москве не раз пробегала черная кошка. Есенин прочел свое свеженаписанное стихотворение «На Кавказе», где давалась оценка поэтам прошлого и настоящего. Там меж прочих были и такие уже цитировавшиеся строки: «Мне мил стихов российский жар. / Есть Маяковский, есть и кроме, / Но он, их главный штабс-маляр, / Поет о пробках в Моссельпроме».

Маяковский усмехнулся и без всякой злобы заметил, что теперь они квиты.

Имея, конечно же, в виду свое стихотворение «Юбилейное», написанное в том же 1924 году, накануне празднования 125-летия со дня рождения Пушкина.

Там тоже присутствовал критический разбор целого сонма былых и современных поэтов. Про нынешнего визави было написано так: «Ну Есенин, / мужиковствующих свора. / Смех! / Коровою в перчатках лаечных. / Раз послушаешь… / но это ведь из хора! / Балалаечник!»

«Штабс-маляр» и «балалаечник» мирно завершили встречу и разошлись без мордобоя.

Вскоре Маяковский уехал в Москву, а еще через несколько дней Есенин вернулся в Баку. Причем вооруженный револьвером системы «наган» (по другим данным, «бульдог»), который ему вручили верные друзья на тот случай, если Блюмкин опять будет размахивать своей «пушкой».

Интересно, как Есенин собирался воспользоваться подаренным стволом? Вызвать Блюмкина на дуэль? Смешно. Какая может быть дуэль с человеком, привыкшим без предисловий стрелять в лоб, а лучше в затылок врагам мировой революции? Но случись такая фантастичная ситуация, исход поединка был бы предрешен – ну какой из Есенина стрелок, он прежде и оружия-то в руках не держал!