Книга Русские поэты. Предсказанный уход, страница 199 – Олег Шаповалов

Вторая супруга поэта – Ирина Губанова, мать его единственного сына, которая позже станет хранительницей обширного архива рукописей и рисунков Леонида, полагает, что это не могло быть самоубийством, а причина – врожденная болезнь сердца.

«Вот на работу он собирается, хлопает себя по карману пиджака – записная книжка, ручка. Он говорит: «Вдруг муза по дороге застанет». А в другом кармане у него валокордин или валидол. Он курил много. Выпивал. Все время нервничал. Ни одно сердце всего этого не выдержит. Это был сердечный приступ», – считает Ирина. Правда, ее не было в тот роковой сентябрь рядом с Леонидом – они уже давно развелись и жили порознь.

Стоит прислушаться и к мнению Андрея Бильжо, в начале 80-х врача-психиатра больницы имени Кащенко, который наблюдал Губанова и лечил его расстройство: «Я абсолютно убежден, что это было самоубийство, нет ни тени сомнения. Мать, вернувшись с дачи, нашла его мертвым: он сидел за столом, как и написал когда-то в своих стихах – «и я за столом бездыханный». Вы спросите, как именно он мог покончить с собой, если отсутствуют следы суицида? Мог наглотаться таблеток, их при нем было предостаточно, в том числе сильнодействующих».

Лечащий врач, конечно, не может не знать, что прописывалось пациенту.

В стихах Губанова вы не обнаружите никакого валокордина или валидола, о которых говорит Ирина. Зато есть такие строки:

Могут ли таблетки проливать слезы и рыдал ли Троцкий в 18-м году (он вообще-то никогда не рыдал, железные нервы), разбираться не будем. Для данного расследования важен сам факт упоминания кодеина – Губанов явно имел с ним дело.

Справка:

«Кодеин – 3-метилморфин, алкалоид опиума, производится из морфина, химическая формула – C₁₈H₂₁NO₃. Может использоваться как в чистом виде для снижения боли или облегчения кашля, так и в качестве компонента других болеутоляющих лекарств (пенталгин, солпадеин, коделак и др.).

Кодеин, обладающий слабым наркотическим (опиатным) и болеутоляющим эффектом, нередко приводит к зависимости. Учитывая частые комбинации препарата с алкоголем, у наркомана происходят необратимые изменения в головном мозге.

Средняя продолжительность жизни зависимых от кодеина людей при активном употреблении – 30–32 года. Если употребление периодическое, такие люди живут на 3–5 лет дольше. (Это же возраст Губанова, 37 лет! – О.Ш.)

Передозировка кодеина может привести к устойчивому расстройству здоровья, а также к смерти. Самые опасные признаки кодеиновой передозировки – потеря сознания и следующая за ним кома. В таком случае помочь наркоману удается не всегда. Если рядом с ним не окажется людей, которые вызовут бригаду наркологической службы, скорее всего, он умрет».

Рядом с Леонидом Губановым в его смертный час никого не оказалось…

Зависимость от кодеина могла действительно развиться, примеров, как это случается, предостаточно. Участник ансамбля Валерия Ободзинского Ефим Фишель рассказывал мне, как концертный директор по фамилии Алов спаивал певца. Но выступать на публике бухим как-то не комильфо. В гастрольной поездке музыкант заглянул в купе Ободзинского, а тот стоит над открытым чемоданом, забитым на четверть пачками таблеток кодеина. Ободзинский, возможно, пытался заместить алкоголь слабым наркотиком. А получилось в его случае не замещение, а совмещение. Умер исполнитель хитовых вещей «Эти глаза напротив», «Восточная песня», «Гляжу в озера синие» в 55 лет.