Книга Русские поэты. Предсказанный уход, страница 127 – Олег Шаповалов

Маленький Коля оказался, мягко говоря, не в центре цивилизации, в глухомани, в стороне от Архангельского и Петербургского почтовых трактов. Газета «Олонецкие губернские ведомости» писала в 1902 году: «Олонецкая губерния с давнего времени и до половины минувшего XIX столетия служила удобным местом для укрывательства разного рода обиженных судьбою или недовольных своим положением людей, как то раскольников разных сект, помещичьих крестьян и разного рода дезертиров – рекрутов и солдат».

Дезертиры нередко занимались грабежами, и называли этих беглых не иначе как «разбойнички». А вот беглые крестьяне и сектанты вели себя смирно, местные в этих малолюдных местах видели в них дешевую рабочую силу. И даже укрывали от начальства, когда то наезжало ловить беглецов. В некоторых домах были специальные схроны. Или мужиков увозили с глаз начальства долой на возах, прикрыв, например, снопами или даже навозом. В Коштугах, если полиция приезжала вязать беглых внезапно, просто перебирались на другой берег реки: право ловить имело теперь только начальство другого уезда.

Ко времени рождения Коли Клюева уже почти не бегали и не прятались. Но потомки тех беглых крестьян и сектантов остались, сохранив особый дух искателей вольности.

Дикая природа, близкая Ладога, отдаленность от городов, где могли бы бить розгами и скручивать в бараний рог, сказания и напевы Севера, старообрядческие воззрения на мир – вот на таких дрожжах поднималось клюевское тесто.

Матушка Николая Прасковья Дмитриевна (1851–1913) была родом как раз из старообрядческой семьи из Заонежья. В семье той считали, что род их идет аж от самого́ мятежного протопопа Аввакума. Женщина грамотная, не чуждая культуре, Прасковья читала не только старообрядческие книги. А еще она была сказительницей и плачеёй. Плачея – это женщина, которая исполняет плачи – обрядовые жалобные песни. Они не обязательно старинные и исполняли их не только на похоронах. Бывало, и на свадьбах. (Примерно так заказывали исполнительниц: «Дочку, кровинушку нашу, на чужой двор отдаем. Спой, плачеюшка, что-нибудь жалестное!») Некоторые плачеи сами сочиняли для себя тексты, а это уже словесное творчество.

Будущий поэт впитывал все это жадно, многое запоминал, и что-то нашло позже отражение в мудросплетениях его стихов.

Мать научила Николая читать и писать, очень многое дала ему в духовном смысле. Любовь к ней он пронесет через всю жизнь и посвятит матушке немало стихов.