Книга Контрольный выстрел, страница 95 – Ю Несбе

— Ты признаёшь? — спросила она.

— Имеет значение, признаю я или нет?

— В общем-то нет. — Она тихо рассмеялась. — Значит… Олег знает?

— Нет.

— Ты предпочитаешь, чтобы так и осталось, я полагаю? Раз уж ты изменил его матери.

Харри медленно кивнул.

— Ладно, — сказала Хельга. — Тогда я ничего не скажу, пока ты сам, возможно, не решишь сказать.

— М-м. Спасибо. Полагаю, ты считаешь, что мне стоит рассказать.

Она пожала плечами.

— Клише «чего не знаешь, от того не страдаешь».

— Да?

— На мой взгляд, у него незаслуженно плохая репутация.

Харри улыбнулся.

— Окей. Так как ты поняла? По запаху?

— По запаху? Господи, достаточно просто посмотреть на тебя и Герта. У меня уже какое-то время было подозрение, но когда я увидела вас вместе сейчас… Когда он обнял тебя, у тебя на лице не было никакого poker face. Такое блаженство. И ещё эти коньки и какао, да.

Она рассмеялась. Харри потёр шею.

— Ну и, конечно, этот жест, — сказала она и продолжила смеяться. — Ты знаешь, что Герт тоже кладёт руку на затылок, когда думает, нервничает или смущается?

— М-м. Нет. И ты считаешь, это генетическое?

— Да. Есть исследования на близнецах, посвящённые наследуемости жестов и тиков. В любом случае я просто хотела спросить, можем ли мы с Олегом говорить об этом или нет, — сказала она. — Он… да, я размышляла, не мучает ли его что-то, о чём он не хочет рассказывать.

Она остановилась и посмотрела на него, и Харри понял: за этим стоял вопрос.

— Ну, — сказал Харри. — Когда начинаешь в отделе убийств, там много стресса и сильных впечатлений. Некоторым нужно говорить об этом. Другим нужно не говорить. Я, например, принадлежал ко второй категории.

— Да, и мы знаем, чем это закончилось.

Харри чуть улыбнулся.

— Я, наверное, был алкоголиком ещё до Полицейской академии, Хельга.

— Я думала, что действую на опережение, и заставила его ходить к этому психологу, к которому вы обращаетесь. Но через какое-то время он сказал, что с этим покончено. Может, это было правильно, потому что он стал только беспокойнее и вспыльчивее.

— Наладится, — сказал Харри и почувствовал, как ложь обожгла горло желчью.

Они услышали шаги Олега на лестнице и сосредоточились каждый на своей чашке кофе. Олег был так бледен, что Харри на мгновение решил: он, должно быть, подслушал их разговор.

— Это из КП, — сказал Олег, поднимая телефон. — Он выложил ещё одно видео. Я только что его посмотрел. Оно…

— Хуже? — спросил Харри, когда продолжения не последовало.

Олег молча кивнул.

Съёмка на две камеры.

Первый кадр — общий план рабочей бытовки, где Фелисия Хение сидит привязанная к стулу посреди комнаты. На ней фехтовальная маска. Склейка: экстремально крупный план её лица. Камера, должно быть, закреплена внутри фехтовальной маски и снабжена широкоугольным объективом. Её дыхание тяжёлое, широко раскрытые глаза направлены на что-то, чего сначала не видно. Потом это входит в кадр. Она выкрикивает слова, которые заглушает высокочастотный визг сверла:

— Почему? Почему ты это делаешь?

Склейка: Фелисия сидит на стуле и отчаянно извивается, пытаясь освободиться. Снова клаустрофобный крупный план изнутри. Кажется, будто двигается стена на заднем плане, но это она мотает головой, а закреплённая камера следует за движением. Крик переходит в сплошной бессловесный вопль. Она закрывает рот, сжимает губы, когда сверло добирается до неё и начинает входить в рот. Вибрации сверла, вгрызающегося в зубы, расходятся по лицу, по щекам текут слёзы. Лицо перестаёт трястись, проходит пара секунд — и оно застывает. Взгляд покрывается плёнкой, нижняя челюсть опускается, из уголков рта вытекает немного крови. Картинка уходит в чёрный.