Книга Контрольный выстрел, страница 69 – Ю Несбе

Теа иногда гадала, мучает ли его осознание того, что она умнее. Ей казалось, что он, во всяком случае, достаточно умён, чтобы это понять. К счастью для них обоих, власть была на его стороне, поэтому её превосходство не слишком его задевало, а для неё такое положение не было слишком унизительным.

Антон не прокладывал себе дорогу умом и тяжёлым трудом. По правде говоря, он более или менее оказался у цели уже в момент рождения — в артистической семье со старыми деньгами, принадлежавшей к среде, которая распределяла между своими государственные средства на поддержку кино.

Он впитал с молоком матери умение маневрировать в этих водах, балансировать между художественной ценностью и коммерцией. В нём была та непринуждённая заносчивость, которая часто отличает людей, способных приписывать любой успех собственной персоне, а любую неудачу — чужой несостоятельности или чистому невезению.

Кроме того, Антон Вам был безжалостен. Если за грандиозными, самовосхваляющими жестами Кристиана стоял большой эгоцентричный мальчишка с хорошим настроением, умевший радоваться за других и испытывать угрызения совести, то Антон Вам был человеком без самоиронии, зато в совершенстве владел искусством иронии, которой прижимал других к земле.

И этим дело не ограничивалось. Все знали историю о том, как однажды в первый съёмочный день ему принесли едва тёплый кофе, он на месте уволил ассистента продюсера, который его принёс, а потом хвастался, что это держало всю группу в тонусе до конца съёмок.

Короче говоря, в Антоне Ваме было достаточно всего, что было ей противно, чтобы она считала роль здесь и там не более чем справедливой оплатой за то, что позволяла ему спать с собой. Она вкладывала в оргазмы весь имеющийся у неё актёрский талант, и, пока это удовлетворяло режиссёра, у неё не было ни чувства вины, ни моральных сомнений.

— Она исчезла, — сказал Антон, снова посмотрев в зеркало. — Может, это была полиция.

— Ты у нас ещё и милый. Если они подозревают, что ты уже убил одну актрису, с которой работал, думаешь, они просто позволили бы тебе уехать со мной?

— Да-да, понимаю, — раздражённо сказал Антон. — Я просто на нервах, OK? Фильм отстаёт от графика, и… да, тут ещё появляется полиция, и кое-кто немного теряет концентрацию.

— Да? Кто?

— Там есть люди, которые могли желать смерти Дейлу и Фелисии. Если не теперь, то тогда, когда они были в киносреде.

Они поднялись над центром города, и по обе стороны извилистой обледенелой дороги стоял густой лес.

— Ты рассказал это полиции? — спросила Теа.

— Они не спрашивали. Или я не дал им времени спросить.

— Потому что… ты кого-то подозреваешь?

— Может быть.

Антон свернул на короткую дорогу.

— Кого?

— Я ничего не знаю. Слушай, я не хочу, чтобы ты нервничала перед игрой.

Теа кивнула. Антон принадлежал к той части буржуазии, которая так уверена в своём социальном статусе, что позволяет себе просторечные окончания и хипповую одежду. Это подчёркивало, что им не нужно так стараться, как людям с более новыми деньгами, хотя на самом деле это не делало их свободнее — лишь чуть более изощрёнными.

— Думаю, тебе тоже не стоит волноваться, — сказала она. — Одно из немногих преимуществ плохой актрисы: внешние обстоятельства почти не влияют на её игру.

— Ты не плохая актриса, Теа. Не говори так, от этого ты становишься хуже.