Книга Контрольный выстрел, страница 47 – Ю Несбе

— Если не считать того, что времени не было: срок погашения долга наступил.

— Тебя не так трудно читать, как ты, возможно, думаешь, Харри Холе. Да, у тебя есть все основания пойти к начальству с этим. Тебя похвалят. Будут уважать. Идеальное начало на новой работе, правда? И всё равно ты меня отпустишь.

Харри всё поворачивал и поворачивал чашку, дно скребло по столешнице.

— Откуда такая уверенность?

— Люди видят твой шрам и думают, что ты должен быть жестоким, раз с тобой случилось что-то настолько жестокое. Но это сидит у тебя в глазах, Харри. Сидит у тебя в глазах.

— И что, по-твоему, ты там видишь? Ангела?

Она покачала головой.

— Слабость, Харри.

Он усмехнулся.

— Ого. Это не особенно располагает меня к тому, чтобы тебя отпустить.

— Нет, это хорошая слабость. Та, что называется человечностью. Та, с которой мы ничего не можем поделать, от которой, возможно, даже хотели бы избавиться. Мы ей подвластны, и именно она делает этот мир пригодным для жизни.

Харри посмотрел мимо неё, в окно, в темноту. Вздохнул. Чёрт побери.

Харри прошёл одиннадцать из семнадцати этажей, когда ответил на звонок.

— Все трое были причастны к киноиндустрии, — сказал Олег без вступления. — Более того, все они сотрудничали с одним и тем же режиссёром.

— Мм. И?

— У случайностей тоже есть предел, разве нет?

— Не по мнению одного астрофизика, чьё имя я сейчас не вспомню: он считал, что вероятность возникновения жизни такая же, как если бы торнадо пронёсся через мусорный бак и собрал Boeing 737. А жизнь, как известно, возникла.

— Его звали Фред Хойл, он говорил о спонтанном, случайном возникновении жизни в клетке, и смысл был в том, что жизнь не могла возникнуть случайно, что она должна была быть создана.

— Правда? — Харри остановился и прислушался, восстанавливая дыхание. — Ну вот, похоронил мой коронный номер для светских вечеринок.

Олег рассмеялся.

— Ты запыхался. А лифт не пробовал?

— И тут ты меня подловил.

— Да брось, ты издеваешься, ведь это ты не веришь в случайности.

— Ладно, — сказал Харри и вытащил пачку сигарет. — Кто режиссёр?

— Антон Вам. Снял фильм про норвежского героя войны.

— Сейчас фильмов про норвежских героев войны больше, чем норвежских героев войны, так что тебе придётся быть чуть конкретнее.

— Не помню, но прямо сейчас он снимает фильм про 331-ю эскадрилью. Норвежцы, которые летали за союзников во время Второй мировой.

— Ладно, таких и правда было немало.

— Завтра они снимают на киностудии в Яре. Поедешь со мной?

— Я?

— Заберу тебя в восемь.

— Ты забыл, что я работаю, мальчик?

— Нет. Но я случайно знаю, что у тебя дело Неслунда.

— Ах вот как? Ну, с делом Неслунда я, возможно, закончил.

— Да?

Харри сунул сигарету между губ.

— В этой лестничной клетке такое чёртово эхо, так что поговорим завтра. Ровно в восемь.

На улице ещё было темно, когда машина катилась со скоростью двадцать километров в час между виллами и заснеженными садами престижной западной части Осло. Окна и деревья были со вкусом украшены к Рождеству по одному и тому же неписаному своду правил, без всяких экстравагантных излишеств, которые можно было увидеть на востоке. У дяди Эйстейна рождественские огни висели на выгоревшем остове автомобиля, стоявшем на керамзитобетонных блоках перед гаражом. Олег притормозил перед очередным лежачим полицейским.