Книга Следователь по особо важным… телам. 18+, страница 69 – Игорь Некрасов

Кинолог бросил взгляд на собаку, потом снова на меня и развёл руками:

— Но ни предметов каких, ни следов волочения, ни крови на траве — чисто. Тропинка, конечно, растоптана — видно, что ходят. Может, местные, может, сама пропавшая гуляла раньше с мужем этим. Но Пёсик след не взял. Наверное, давненько здесь не гуляли, во всяком случае ни сегодня, ни вчера.

Я перевёл взгляд на тропинку, уходящую в лес.

— Понятно, — сказал я вслух. — Благодарю за работу, но вы всё же пройдитесь еще раз вдоль забора и по лесу, и если снова ничего не найдете, сворачивайте работу.

— Понял, — кивнул он и, развернувшись, негромко скомандовал: — Пёсик… рядом.

Пёсик вскочил и затрусил вдоль забора, деловито обнюхивая траву. Горелов двинулся следом, негромко отдавая команды, и вскоре они скрылись за деревьями.

А я остался на месте и смотрел на тропинку, уходящую в лес.

Солнце пробивалось сквозь редкие кроны, пятнами ложась на влажную после ночного дождя землю. Где-то вдалеке блестела речка, тихая, равнодушная. Я представил Нику и то, как она идёт по этой тропинке, как смотрит на воду, дышит вечерним воздухом, сбрасывает напряжение.

Закурив, я начал раскладывать по полочкам всё, что имел на данный момент.

Девушка пропала. И, скорее всего, ещё вчера, задолго до возвращения мужа домой. Сам муж, Евгений, говорит: приехал в девять часов вчера, после работы был уставший, и, умывшись, он сразу лёг спать. А значит, если бы она пропала в промежуток времени, когда он был дома, тогда он должен был услышать звук бьющегося стеклянного столика.

Это не штора упала и не подушка — стекло разлетелось на куски. А если предположить похищение и учесть следы борьбы, то и крики должны были быть. Ника — не немая, а человек, которого тащат к выходу, обычно сопротивляется. Даже если её оглушили — она должна была вскрикнуть до удара. Но муж, который «сразу лёг спать», ничего не слышал.

Я затянулся и выпустил дым в сторону лесополосы.

Получается так: вчера или даже еще раньше она пропала, сегодня он обнаружил её отсутствие и следы в кабинете, после чего позвонил нам. На данный момент никто из соседей ничего не видел и не слышал.

Всё же это тихий район, где живут богатые люди, у которых всё есть…

Я покосился в сторону особняка Волконских — его крыша виднелась сквозь редкие кроны, отсвечивая на солнце дорогой черепицей, и замер с сигаретой в зубах.

В голове всплыла Алла — на коленях, с блестящими от слюны губами, и с этим её последующим «спасибо, Илья».

Да-а… сосёт она отменно… конечно… — промелькнула мысль, и член предательски дёрнулся в штанах, я тут же мысленно отвесил себе подзатыльник. — Не в ту степь, Лапин. Совсем не в ту степь. — я тряхнул головой, отгоняя наваждение, и заставил себя вернуться к делу. — Итак, что я имею? Ровным счётом пока ничего.

Кровь на косяке и ковре надо проверить и подтвердить, кому принадлежит. Группа вторая — это уже что-то, но пока не с чем сравнивать. Следы обуви — сорок третий размер, чёткий протектор. Но сам Евгений ходил по дому в носках. Кто наследил? Неизвестно. Кинологи прошли лес — пусто. Раз собака след не взяла, значит, Ника либо не выходила из дома, либо её вынесли. Но следов волочения нет.

Я затянулся в последний раз и щелчком отправил окурок в траву.

Остаётся у меня только муж пропавшей, который говорит: «Я пришёл, умылся и лёг спать». А в кабинете жены — разгром, кровь и отпечатки чужих ботинок. И он утверждает, что не заходил в кабинет до самого утра.