Книга Сердце мира, страница 123 – Рия Альв

— Тогда я готов на все что угодно.

Фрея улыбнулась. Строгость исчезла из ее глаз, остались только красно-золотые яркие искорки от костра.

— Пообещай, что мы отпразднуем следующую Последнюю ночь года. И оба Равноденствия. И Солнцестояние. А еще ты должен мне танец.

— Разве? Ты же даже не любишь балы.

— Неважно. – Фрея покачала головой. – Ни в Сторграде, ни в Рейнгарде ты ни разу не потанцевал со мной.

Потому что боги берегут тебя и твои ноги!

— Хорошо, танец, – согласился я. Прозвучало несколько безнадежно.

— И самое главное. – В голосе Фреи снова отражалась серьезность, но мягкая, даже нежная, говорящая: «Послушай, то, что я сейчас скажу, правда безумно важно». – Я хочу, чтобы ты пообещал, что вернешься ко мне после всего, потому что я правда хочу стать твоим домом. И хочу, чтобы ты стал моим и домом, и сердцем бури, в котором мне будет спокойно.

Я не знал, что на это ответить. Все слова растворялись, таяли, как морская пена. Я забыл о том, что не имею права привязываться к Фрее слишком сильно, что не имею права любить ее. Я правда устал от того, что моя жизнь – цепочка мест, которые я не могу назвать домом, цепочка людей, которых я не пытаюсь удержать. Я хотел бы рассказать Фрее об этом. А еще о том, почему она так сильно нужна мне, почему я тоже хочу быть ей нужным. Хочу быть той бурей, которая отгородит ее от других невзгод. Но слов не осталось. И я попытался вложить все это в короткое:

— Обещаю.

В глазах Фреи я все еще видел отражение шторма, такого же, какой бушевал и внутри меня. Слова, которые мне хотелось произнести, не заклинание, которое тут же излечит нас, заставит шторма утихнуть. Но мне казалось, что они, набегая друг на друга, как две волны, и так медленно гасят друг друга.

— Я люблю тебя.

Сказали хором. Так же одновременно и одинаково удивились, улыбнулись немного неловко, почти недоверчиво, будто спрашивая: «Не показалось ли?» Не показалось.

* * *

Найти Сивиза Стормланна, когда он сам хочет этого, – до скучного просто. Нарро вошел в дверь его кабинета без стука. Здесь он проводил больше времени, чем в собственной квартире, так что не было особого смысла церемониться. Нарро знал название каждой книги, которые раньше стояли в теперь опустевших шкафах, помнил их порядок и понимал принцип расстановки. Он знал, сколько стопок бумаги помещается на широком и длинном столе, в какую высоту их можно выложить до того, как они начнут падать. Знал, что диван специально поставлен так, чтобы даже при полузадернутых портьерах на спящего не попадало солнце, освещающее остальную часть комнаты. Знал, что отдыхать на этом диване, вообще-то, довольно удобно. Знал и то, что они с Сивизом при желании и сильном недосыпе помещаются на противоположных краях вдвоем. Главное, отвернуться лицом к спинке, чтобы ночью не получить ногой в челюсть. Возможно, случайно пнуть Сивиза самому. Возможно, неслучайно.

Когда Нарро прошел в глубь кабинета, Сирин, сидящая на спинке своего кресла, посмотрела на него темными глазами. Недолго проследила взглядом его путь и снова принялась чистить перья, потому что умные птицы не поднимают шума.

Сам Сивиз сидел на подоконнике перед раскрытой створкой окна и курил. В кабинете все равно было немного дымно и пахло сладковатой табачной горечью, морем и свежестью подступающей ночи. Окно в кабинете было одно огромное полукруглое, занимавшее большую часть стены, выходившей во внутренний сад Белого замка. Сивиз на его фоне всегда смотрелся драматично. Особенно когда замирал, как сейчас, неотрывно глядя на край моря, видневшийся отсюда, положив руку с дымящейся трубкой на согнутую в колене ногу, словно совсем позабыв о том, что курил.