Книга Сердце мира, страница 122 – Рия Альв

Морщатся, спотыкаются, переваливаются с боку на бок, как пингвины, падают и жалуются, что надо было ехать туда, где песок.

— Я вообще моря до пятнадцати лет не видела. – Фрея довольно неплохо держала баланс, но с благодарностью взяла мою руку. – Сначала мне понравилось, а потом меня посадили на корабль, и я поняла, что не создана для морской жизни.

— Нашу поездку я бы правда не хотел повторять, а вот пожить где-то у моря было бы неплохо.

Мы подошли совсем близко к воде. В шуме набегающих на берег волн было что-то успокаивающее. Что-то из детства, когда я лежал под зонтиком на старом вылинявшем покрывале, головой – на маминых коленях. Рассматривал узор из крупных цветов на ее летнем платье. И медленно засыпая под звуки прибоя, любил в этой жизни только ее и море.

— Скучаешь по дому? – будто прочитав мои мысли, спросила Фрея.

— Я теперь даже не знаю, где он. – Я невесело усмехнулся.

Только в одном мире я успел сменить три города, в каждом из них оставив частичку себя, а сейчас города и вовсе шли чередой, но что-то связывало меня и с ними. Я чувствовал себя разорванным на части, и только один человек мог собрать меня воедино.

— Можно, мой дом будет там, где ты?

— Только если ты сам вернешься ко мне после всего. – Фрея улыбнулась мне. Ее рука все еще лежала в моей руке, немного холодная из-за морского ветра.

Мне хотелось спросить: «А я вернусь?» Ведь если Фрея ответит «да», то все так и будет, смерть просто не посмеет идти против силы ее слова. Но я не спросил.

Костры начали вспыхивать сами собой один за другим. Длинная алая лента протянулась по всему берегу, словно обнося город защитной чертой. У дальних костров я едва различил смутные тени. Кто-то выходил из города осторожно, небольшими группами. Они тянулись к кострам, будто только так могли защититься от наступающей тьмы.

— Это традиция, – сказала Фрея, – два дня до наступления нового года и два дня после жгут костры в честь одного из живых и мертвых богов.

— И чья ночь сегодня?

— Моры. Завтра Эрны. Саму Последнюю ночь года отдают Дейфриту. За ним идут Витар и Фолкор. Последняя ночь – это праздник смерти и возрождения. Год умирает, сгорая, как феникс, чтобы снова родиться из пламени. Это неразрывный круг.

Я смотрел в костер и почти различал в языках пламени очертания крыльев феникса. Спокойно сложенных, едва подрагивающих на невидимом ветру. Словно феникс уснул, найдя покой, в кратком промежутке между смертью и рождением.

— Следующую Последнюю ночь года мы должны отпраздновать куда веселее, – бодрым голосом сказала Фрея, но я не нашелся с ответом, и это ей не понравилось.

Она подошла ближе и посмотрела мне в глаза своим невероятно серьезным взглядом.

— Дей, я хочу, чтобы ты пообещал мне кое-что. – Это был тот самый тон, который говорил: «у тебя не получится отвертеться».

— Не люблю давать обещания.

Потому что ты попросишь меня о невозможном, а я не хочу разочаровывать тебя еще больше.

— Я не настаиваю на безукоризненном выполнении. Хватит того, что ты приложишь все усилия. – Фрея сжала и вторую мою руку холодными пальцами. Она немного дрожала, но говорила так уверенно, что я не мог ей не верить.

— То есть просто попытки будет достаточно?

— Не «просто», а той, которую ты сам сочтешь достойной.

Не помню, чтобы еще хоть кто-то ждал от меня стоящей попытки, а не результата.