Книга Тень и прилив, страница 92 – Рейчел Гринлоу

Сообразив, в чем загвоздка, я вновь обхожу комнату.

— Думаешь, комната заколдована? И все, что тут есть, скрыто?

— На самом виду. – Лори мрачно кивает, прикусив губу. – Но я не знаю этого заклинания. Это может быть иллюзия или еще что-то, связавшее то, что тут хранится.

И Лори начинает говорить на том странном ведьмином языке, постукивая по стенам и полкам. Борясь с волнением, я подхожу к противоположной стене, трогаю тени, разыскивая источник песни сирены. И вижу в самом дальнем, самом темном углу коробочку. Такую маленькую, что ее очень легко не заметить. Она вовсе не спрятана в сундуке, как полагал Эли. Это шкатулка из бирюзы и жемчуга, вполне способная заинтересовать сирену, наверняка найденная среди обломков потерпевшего крушения корабля. Прикусив губу, я достаю из кармана ключ, вставляю его в скважину, поворачиваю – и поднимаю крышку шкатулки.

Внутри лежит одна-единственная вещь. Серебряный медальон на тонкой цепочке. Амулет в форме восьмиконечной звезды.

— Это… – начинает Лори.

— Это то, что ищет Эли. Звезда. Символ. С ее помощью моя мама направляла меня, и если эта шкатулка зачарована ее магией, каплями ее крови, то это наверняка именно то, что нужно.

Я достаю амулет; цепочка струится между пальцами, как вода. Я никогда не видела такого металла. Это что-то другое. Что-то не от мира сего. Мы смотрим на находку, едва дыша, и внезапно осознаем, как тихо вокруг. Воздух словно загустел.

А потом дверь захлопывается.

Я вздрагиваю, бросаюсь к выходу, но замок уже защелкнулся. Фонарь почти погас, однако в его тусклом свете я различаю, что комната уже не пуста. Нас окружают книги, свитки пергамента, какие-то странные предметы, перья, когти… Связующие чары разорваны.

— Лори?

Ее рука сжимает мою, покрытую мурашками страха.

— Они знают, что мы здесь, – шепчет в ответ ведьма. – Они идут.

— Мы в ловушке, – говорит Лори. – Нас заперли. Наверное, почувствовали, что чары разорваны.

— Лори, думай! – Я прячу медальон с цепочкой в карман и в отчаянии озираюсь, ища книгу. Она должна быть здесь. Веду пальцем по бессчетным корешкам, быстро читаю названия, мысли мечутся в голове, наскакивая друг на друга. – Думай. Должен быть выход. Туннель, потайная дверь или…

— Только не в ковене моей матери. – Лори издает какой-то сдавленный звук. – Ты не знаешь ее, не знаешь, на что она способна.

— Черт. – Я хватаюсь за нож. Мы добыли медальон, но не нашли книгу. – Когда дверь откроется, держись за моей спиной. И когда сможешь – беги.

Точно раскат грома сотрясает комнату, и сердце мое подпрыгивает к самому горлу. Стиснув клинок, я отступаю от двери, другой рукой сжимая в кармане цепочку, цепочку, которая была спрятана в шкатулке, зачарованной шкатулке, пропитанной кровью моей мамы.

И тут я понимаю. Может, малефанта и заперла нас, но мама была в этой комнате.

— Моя мама приложила руку к созданию шкатулки и ключа, верно? – Новый грохот пробирает меня до костей. – Лори, мне нужно знать точно. Она была здесь, внизу, да?

— Я… да, думаю, да. – В голосе Лори звучит страх. Он душит ее. – Она должна была сама запечатывать амулет, чтобы убедиться с надежности заклятья.

— Хорошо. – Я сую нож Лори. – Возьми это, и если в дверь кто-нибудь войдет, бей.

Я бросаюсь в дальний угол, представляю, как мама сидит здесь, вслушиваюсь в успокаивающие звуки ее голоса, внимаю завораживающему тембру ее песни. Лори вскрикивает, но я не обращаю внимания, погружаясь все глубже в себя, впитывая пение, поскольку знаю: мама не могла не оставить здесь что-то на тот случай, если ведьмы попытаются захватить ее. Она должна была обеспечить себе путь к отступлению. Другой выход. Такой, который способна найти лишь сирена. Отступаю на шаг, прижимаю ладони к холодной стене, вдыхаю затхлый воздух, густой, спертый, удушливый.