Книга Тень и прилив, страница 79 – Рейчел Гринлоу

Каден со вздохом откидывается на спинку стула.

— Ну, если не считать отсутствия у нее материнских качеств, как вы тут? Все хорошо? Вы обе счастливы?

— У меня есть Нова и Бриэлль. Мы есть друг у друга. – Лори пожимает плечами. – Я только что заняла первое место на Показе, и теперь у меня лучшие комнаты. У меня есть доступ ко всем магическим книгам, ингредиентам и знаниям нашего ковена. Чего мне еще желать?

Каден задумчиво крутит ножку бокала, смотрит на Бриэлль, а та пожимает плечами, глядя на Лори.

— А подруги?

— Ты вообще встречал других ведьм? Когда-нибудь? – Лори, хихикнув, делает еще глоток вина. – Кроме Бриэлль, все они абсолютно невыносимы. Мини-малефанты на обучении.

— Вообще-то это ты у нас мини-мал. На обучении.

Лори закатывает глаза.

— Не напоминай. Моя жизнь – ковен, и ничего больше.

— А ты? – Каден поворачивается к Бриэлль. – Матушка не оставляет тебя без дела?

— Почему ты спрашиваешь? – Бриэлль напрягается.

Каден переводит взгляд с одной девушки на другую.

— Так, вы обе что-то недоговариваете.

Не успевает Бриэлль возразить, в комнату стремительно входит малефанта и, фыркнув, занимает последний свободный стул. Тут же бросает на колени салфетку, и Лори морщится. Неужели она унаследовала материнские манеры?

— Каден, Лори, Бриэлль, какое удовольствие поесть в полном составе.

— Могла бы пригласить и Элайджу, – ворчит Каден, когда приносят первое блюдо.

Перед каждым ставится большая белая тарелка со сложной конструкцией из кусочков мяса утки, сливового соуса и зелени. Каден берет вилку, в два приема расправляется с кушаньем и снова откидывается на спинку стула.

— Он тоже семья.

Бриэлль принимается за еду, привычная к грызне и шипению Тресильенов. Она знает, что дело вовсе не в ее месте в этом семействе, а исключительно в Хиллари и отсутствии у нее материнских чувств.

Мал откашливается, прочищая горло, и сверлит сына острым взглядом.

— Элайджа не близкий родственник.

— Он твой племянник.

— Но не сын или дочь, как вы трое. – Малефанта кладет вилку на тарелку и улыбается. – Расскажи, что нового на Энноре.

Бриэлль доливает себе вина, чутко прислушиваясь, рассчитывая узнать какие-нибудь подробности о Мире Боскавен, своей жертве. Тресильены обсуждают Эннор, недавно проведенный в замке ремонт, и мал вспоминает дом своего детства и любимую библиотеку. Ее дети выбирают основное блюдо, Каден притихает, осушая еще бокал, но их мать словно ничего не замечает. А Бриэлль видит морщину, пролегшую между бровей Кадена, видит: что-то тревожит его. Он что-то скрывает, как и она. Охотница готова поспорить на что угодно.

Сразу после пудинга Каден отодвигает стул и встает.

— Матушка, Лори, Бриэлль, это было восхитительно. Но у меня болит голова, так что я удаляюсь, оставляя вас допивать вино.

И он уходит прежде, чем Лори или Бриэлль успевают возразить.

— Что ж, все прошло хорошо, насколько это вообще возможно, – говорит мал. – По крайней мере, вашему брату удалось не утратить любезность.

Бриэлль проглатывает смешок, в Лори нетерпеливо вздыхает.

— Почему ты не отменишь правило о мальчиках в ковене? Наверняка ведь то, что тебя сразу после его рождения разлучили с ним и с ребенком твоей сестры…

— Мальчикам не место в ковене. – Малефанта удивленно приподнимает брови. – Они не ведьмы. Все ковены мира следуют этому правилу.