Книга Тень и прилив, страница 12 – Рейчел Гринлоу

— Помереть я совсем не хочу. А вот ты что задумал?

Он моментально мрачнеет.

— Мы все объясним, когда высадимся на берег. Ты проведешь нас? У меня тут малышка, ей нужна ваша знахарка.

Смотрю мимо него и вижу крохотное тельце, скорчившееся на коленях молодой женщины. Киваю ей, и она кивает в ответ. Глаза ее затуманены усталостью и тревогой. Обернувшись, даю сигнал Каю: три резких свистка. Он, уже общающийся с лидером другой группки суденышек, свистит в ответ, и я вновь обращаюсь к Феоку:

— Держись за мной. И убедись, что две другие лодки идут за вами.

Когда я добираюсь до берега, все тело воет от ломящей кости боли. Я вынужденно держусь у поверхности, чтобы Феок мог меня видеть, и оттого плыву медленно; зубы стучат так, что голова раскалывается. Когда лодки наконец причаливают, меня сотрясают судороги, а вытягивание плоскодонок на песок отнимает последние силы.

— Приведи Перл, – бросаю я первому, кого вижу, – брату Кая Артеку.

Мы с Феоком помогаем женщине с ребенком выбраться из лодки, поддерживая ее с двух сторон. Малышке на вид не больше года. Она едва шевелится. Губы у нее синие, а закрытые веки пронизаны сетью точно подернутых инеем прожилок. От этого зрелища кровь леденеет и в моих венах.

Женщина что-то бормочет, но я почти не понимаю ее. Заметив мое недоумение, она переходит на арнхемский диалект:

— Помогите, пожалуйста. Пожалуйста. Феок сказал, вы поможете. Сказал, вы умеете…

— Она с Лицины. – Феок обнимает женщину за талию, заверяет ее в чем-то на безупречном лицинском, потом вновь поворачивается ко мне. – Мы спасли их во время шторма пять месяцев назад. Она захотела остаться на Пенрифе, поскольку угодила у себя в скверную ситуацию и бежала, и мы влюбились друг в друга… – Он вздыхает. – Трицина… она для меня все.

И я киваю, сразу все понимая, видя, как сильна связь между ними.

Перл сбегает по крутым ступеням к бухте. Все больше лодок пристает к нашему берегу, но я не вижу никого, кроме крошечного ребенка. Перл опускается на колени, показывает, чтобы Трицина положила малышку на песок. Потом говорит что-то на лицинском с сильным акцентом, произнося некоторые слова нараспев. Женщина плачет, кивает, разрешая Перл помочь ей, и Перл вынимает из кармана куртки какой-то пузырек, откупоривает его и подносит к губам девочки.

Мы все задерживаем дыхание. Феок прижимает Трицину к себе, та тихонько всхлипывает. Сначала ничего не происходит. Тишина становится давящей. Не знаю, как я вынесу еще одну смерть, тем более такого беспомощного существа. Трицина тихо скулит, а Феок смотрит на меня. Отчаяние и ужас переполняют их. Я крепко сжимаю губы, отсчитывая секунды в ожидании, когда ребенок перестанет дышать.

И вдруг малышка шевелится. Перл улыбается, медленно вливает в крохотный ротик еще пару капель, и в глазах ее, встретившихся с моими, облегчение смешивается с полным изнеможением. Обе мы переводим дыхание.

— Ведьмино зелье, – говорит Перл. – Не больше нескольких капель, иначе оно станет ядом, особенно для таких маленьких.

Она прячет пузырек в один из внутренних карманов, а Трицина подхватывает ребенка на руки. Теперь глаза девочки открыты, она заливисто кричит, и Феок, тихо плача, прижимает женщину с малышкой к груди. Я сажусь на пятки, потом падаю навзничь, устремляя взор в небо, праздно разглядывая плывущие в вышине облака. Агнес растягивается на песке рядом со мной, стискивает мою руку, и мы лежим так какое-то время, обессиленные и потрясенные происходящим, меж тем как все больше местных спускается на пляж, чтобы помочь гостям из Пенрифа подняться по ступенькам.