Книга Первая земля, страница 11 – Ками Мёрдок Дженсен

— Клинопись высечена глубоко, – объяснила я доктору Бьюкенену, – поэтому символы четкие. Сколько лет, вы сказали, этой штуковине?

— Более пяти тысяч. Плюс-минус несколько сотен.

— Она выглядит совсем новой. Вы уверены, что это настоящая скрижаль?

— Уже нет. – Доктор Бьюкенен закрыл ноутбук и слегка откинулся на стуле. – То, что вы описали, – совершенно непохоже на то, что должно находиться в кейсе. Давайте дождемся профессора Холл. Возможно, настоящая пластина спрятана в сейфе, а эта предназначена просто для демонстрации.

Пожалуй, мне следовало бы отправиться на поиски вышеуказанного профессора, но камень притягивал меня, несмотря на то что, вероятнее всего, являлся подделкой. Высеченные символы завораживали, и я вглядывалась в каждую линию и изгиб.

Внезапно мне удалось различить знакомый символ.

— Джент, – выдохнула я.

Краем глаза я уловила, что кот поднялся на лапы.

— Ах! Молодчина! – похвалил доктор. – «Джент» на языке джемдетов означает «путешествие» или еще, как вариант, «перемещение». Как ловко вы это подметили! Возможно, этот камень – просто дубликат оригинала, а не муляж. Что еще вы видите?

В моем сознании пронеслись новые слова.

— Бон дур эф саонир.

— Хм «общая совокупность земель»? Но не исключено, что мой переводчик ошибается.

Как странно. Я могу читать символы. Пусть и не знаю, что они означают, но могу их прочесть.

Я видела перед собой чудные значки: птицу в полете, треугольник, две линии, символизировавшие дорогу, и когда смотрела на один из них, в голове возникало слово, обозначающее его.

Скрижаль заворожила меня. Каждый символ и каждая буква излучали энергию. Тепло от стекла согрело мое лицо, и меня охватило внезапное желание прикоснуться к камню. Я уже бывала в музеях и знала, что трогать артефакты – плохая идея, но не смогла себя остановить. Протянув руки, положила их на кейс. Стекло исчезло, и мои пальцы легли на поверхность камня. Мощный импульс силы пронесся по руке, прошел через все нутро и отскочил от ступней. В груди забурлила энергия, вибрируя в грудной клетке и щекоча горло. Мои волосы, напоминающие солому, встали дыбом и приподняли фетровую шляпу с головы. Сияние белого камня усилилось, заливая меня своим светом, но не ослепляя подобно солнечному лучу. Этот свет показался мне до боли знакомым и родным. Я позволила ему окутать меня, пока рассматривала письмена.

В самом низу скрижали мое внимание привлекла короткая строфа, и я прочитала ее вслух:

— Пенчер от наннен эф сол. Сур от наннен эф трейве. Кламен магх гифте хол нобилис порпос. Сайвало акципере.

В тот момент, когда было произнесено последнее слово, я почувствовала сильнейший порыв ветра с разных сторон, как если бы всплеск силы в моей груди высасывал энергию со всей Земли. Я прижала шляпу к голове, а кот впился в стол когтями, чтобы его не смело с него. Энергетический ураган влился в меня, и в комнате воцарились тишина и спокойствие.

Кожу покалывало. Но не как при невропатии, а как от статического электричества.

— Вау, – прошептала я.

— Хм, мне придется проверить свои записи на этот счет, – заметил доктор Бьюкенен.

— Вы что, ничего не почувствовали? – спросила я громче, чем намеревалась.

— Не почувствовал чего?

В коридоре раздались чьи-то торопливые шаги, и дверь распахнулась. Мужчины, окружавшие «библиотекаршу» – та же группа, что ранее находилась внизу, – остановились в дверном проеме, перегородив проход. А дамочка в темной юбке-карандаш протиснулась между ними и вошла внутрь, стуча каблуками своих туфель по деревянному полу. При этом выглядела она ужасно неправильно: над ней возвышался туманный белесый призрак с длинными фиолетовыми волосами.