Книга Чубчик кучерявый, страница 41 – Анатолий Дроздов

Все четверо направились к клену. Оружие держали на изготовку, готовясь к нападению, но вороны не отреагировали на приближавшихся охотников, даже когда те встали рядом с деревом.

— Может, улетели? — спросил Степан, пытаясь рассмотреть «птиц» в густой листве. — А бабка не увидела.

— Сейчас проверим, — сказал Сергей. — Так, отошли чуть дальше. Женя, сейчас дашь очередь из автомата по кроне. Патронов не жалей, прочеши всю крону. Валера будь на подстраховке. По воронам стреляю я, ты подключаешься, если промахиваюсь или же когда их будет слишком много. Начали!

Женя вскинул АКМ и в три секунды опустошил магазин. Вниз полетели листья и сбитые пулями ветви. Едва закончилась стрельба, как наверху послышался злой хриплый вопль, и в небо взмыли вороны — и было ровно два, как и поведала старушка. Ну, взмыли — громко сказано. Нажравшиеся «птицы» летели медленно и валко. Отличная мишень! Сергей прицелился из «Мосберга»…

Бах! Бах!

Летевший первым ворон рухнул камнем, второй, подраненый, закувыркался, но тоже оказался на земле. Сергей перезарядил ружье и двинулся к подранку. Но тут его опередил Валера.

— Кур наших жрешь, падла!

Он попытался пнуть подранка, но тот вдруг ловко уклонился и вцепился зубастым клювом в головку сапога солдата. Затем хлестнул хвостом с шипом по голенищу — раз, другой. Стрелять в тварь было невозможно — Сергей мог зацепить Валеру. Но тот не растерялся. Прижав ворона к земле подошвой второго сапога, он размозжил ему голову затыльником приклада автомата. Затем вытащил штык-нож из ножен и разжал клинком клюв твари — та, даже сдохнув, не ослабила захват.

— Сапог испортил, сволочь! — пожаловался Валера подошедшему Степану и продемонстрировал ему ободранную зубами ворона обувную головку и голенище.

— А не хрен было к нему лезть! — сказал Степан. — В футбол он с гадом вздумал поиграть. Не ранен? Он сапог не прокусил?

— Нет, вроде, — сообщил Валера.

— Проверь!

Валера сел на траву и, отложив свой АКМ в сторонку, стащил сапог и размотал портянку.

— Нет ничего, — продемонстрировал Степану непострадавшие ступню и голень. — Хорошая кожа на головках и на голенище, но сапогу — трындец, такое ваксой не замажешь.

— У прапорщика получишь новые, — сказал Степан. — Сам слышал: обувь и одежду нам меняют по мере выхода из строя. В другой раз будешь поумнее.

Забрав добычу, друзья вернулись к «бобику», где забросили двух мертвых воронов в отсек для перевозки задержанных, который в милицейской модификации машины служил вместо багажника.

— Неплохо утро начинается, — сказал Валера. — Полсотни заработали.

— Пабили гэтых гадов? — поинтересовалась пенсионерка, когда они закончили погрузку тварей в «бобик».

— Застрелили, Авдотья Николаевна, — кивнул Степан. — Не опасайтесь больше. Сейчас заполним акт, вам по нему в сберкассе выплатят компенсацию за утраченную курицу.

— Хадземце, детки, в хату! — позвала их пенсионерка.

Они вошли во двор, где на утоптанной земле валялись голова и лапы невинно убиенной курицы, а ветер ворошил выдранные мутантами кучки рыжих перьев. Еще виднелись пятна крови.

— Вось тут яе и драли, — сообщила Авдотья Николаевна, вздохнув. — А я закрылась в сенцах и бачила в вакно, як яе гады жрут.

— Другие курочки не пострадали? — спросил Степан.

— У садзе за кустами пахавались, — ответила пенсионерка. — Я чуть потом загнала в пуню.[2] Сидзяць там, кхвочуць, напужалися.