Книга Чубчик кучерявый, страница 3 – Анатолий Дроздов

Покончив с завтраком, Сергей взял документы и отправился на остановку с запасом времени — по выходным общественный транспорт ходил не часто. Ждать пришлось недолго — троллейбус вскоре подкатил. Сергей зашел и встал возле кабины, где сидел водитель, держась за поручень. В общественном транспорте он не садился — стыдно молодому мужчине, пусть женщины и пенсионеры сидят. Через большое лобовое стекло смотрел на набегавшие виды спального микрорайона. Дома из серого бетона, детские площадки во дворах, школы, детские сады… Троллейбус повернул и выбрался на проспект Дзержинского. Поперек его висели на растяжках транспаранты: «Перестройка, ускорение и гласность!». «Какое хорошее слово — прибавить!» и подпись снизу: «М. С. Горбачев». Транспаранты были старыми и выцветшими, но попадались и свежие: «Достойно встретим 70-летие Великого Октября!». Сергей воспринимал их равнодушно, как деталь пейзажа — примелькались и ничего не говорили ни уму, ни сердцу. Тем более, что в «перестройку» жить стало хуже — из магазинов стали исчезать даже обычные продукты. Поэтому и угощение сотрудникам на новоселье он выставил скромное — не из экономии, а дефицита. Хорошо, что Дом печати находится в центре Минска, здесь ассортимент в гастрономах был получше, а из редакции можно выйти днем, когда народ работает за проходными. Но все равно за той же водкой занимать очередь приходилось трижды — давали по две бутылки в одни руки…

На остановке «Грушевка» он вышел. Военкомат располагался в старом двухэтажном здании чуть в стороне от проспекта Дзержинского. Просторный двор военкомата ограждал забор из металлических прутьев. Внутри было довольно многолюдно: разбивавшись на компании, курили парни примерно его возраста, болтали, что-то обсуждая.

— Вам в комнату двенадцать на второй этаж, — сказал ему дежурный, глянув на повестку. — Там ждите, позовут.

В коридоре возле нужной комнаты стояло несколько парней. Подойдя к ним, он поздоровался и поинтересовался:

— Зачем нас вызвали, кто знает?

— Не говорят, — пожал плечами молодой мужчина, высокий, статный, но уже слегка заплывший жиром. — Похоже, что на сборы.

— На сборы выдают повестку с красной полосой, — сказал другой, пониже и потоньше. — А здесь обычная, как для уточнения данных.

— Для уточнения в субботу не зовут, — вмешался третий, худощавый, с лицом любителя спиртного. — Народу сколько, видел? И офицеры бегают, как будто их собака в жопу укусила. Тут что-то затевается, поверьте, мужики.

— Ну, не война же! — возразил высокий.

— Скажут, — сказал со вздохом худощавый.

Как будто подтверждая его слова, дверь с номером «12» распахнулась, и выглянувший прапорщик спросил:

— Кто здесь Скворцов?

— Я, — сказал Сергей.

— Зайди. Другие ждите.

Сергей зашел. В комнате за столом напротив двери сидел немолодой майор с усталыми глазами. Прапорщик сел за соседний, сбоку.

— Здравия желаю, — сказал Сергей. — Рядовой запаса Скворцов Сергей Семенович.

— Присядь, солдат, — сказал майор, кивнув на стул, стоявший посреди комнаты. — Давай военник.

Сергей положил стол военный билет и сел на стул. Майор взял документ, сначала вытащил учетно-послужную карточку и стал ее листать.

— Так, высшее образование. Почему не офицер?

— Учился на заочном.

— Понятно. Так, пограничник. За что разжаловали из сержантов? — спросил, найдя нужную страницу и пробежав ее глазами.