Книга Идеальный мир для оценщика, страница 91 – Олег Сапфир, Натан Раух

Я жив, пальцы на месте и не испепелило. Осмелев, берусь за ручку и тяну вниз.

И ничего не происходит. Вообще ничего.

Нажимаю сильнее, обеими руками, упираюсь, вкладываю вес…

С тем же успехом я мог бы нажимать на скалу. Ручка не двигается ни на миллиметр. Ни на долю миллиметра. Стоит монолитно.

Ладно… Может, не нажимать? Может, поворачивать? Хватаюсь двумя руками, пробую по часовой. Потом против. Потом снова по часовой, упираюсь ногами в пол.

Ноль.

Потянуть на себя? Тяну. С таким же успехом можно тянуть на себя фундамент.

Вверх? Нет. Вбок? Нет. Подергать? Подергал. Расшатать? Попытался.

Нет, нет, нет, нет и еще раз нет.

Ручка не двигается. То есть совсем не двигается. Так не двигается, как будто само понятие движения к ней неприменимо. Как будто она и дверь — это одно целое, а одно целое, как известно, само с собой не спорит.

— Заперто, — вздыхаю. — Ну конечно заперто. Тебе же написали — «активирована». Чего ты ждал-то?

Так. Может, в другую сторону? Пытаюсь поднять ручку, может, она вросла в дверь не той стороной?

Тоже никакого эффекта.

Ладно, продолжаю. Дергаю, толкаю дверь, пытаюсь раскачать ее, хоть как-то пошевелить.

Ручка не двигается. То есть вообще никак.

Я принес с третьего этажа меч, просунул под ручку, уперев острием в металл — сделал рычаг.

Давлю на рукоять. Острие упирается в металл двери, не царапает его, хотя раньше следы оставались.

Ручка не поддается. Тогда я давлю сильнее, еще сильнее, в конце концов всем весом наваливаюсь на рукоять меча.

Раздается звонкий треск, сталь клинка просто ломается, разлетаясь по комнате осколками.

Ручке хоть бы хны, более того, на двери тоже ни царапины.

— Значит, иду на крайние меры.

Хватаю увесистый камень и со всей силы ударяю по ручке. Удар, за ним еще и еще. Я уже вошел в раж, поэтому луплю со всей дури, антикварной, высшего ранга. Камень крошится в моих руках…

— Да твою дивизию!

Швыряю каменную крошку в дверь.

Подхожу вплотную к створкам. Металл дверей тоже изменился, теперь он схож с материалом ручки.

Этот артефакт, встроившись в дверь, видимо, изменил башню. Двери новые, стены, полы, на третьем этаже окна появились.

— Все это было бы просто замечательно, — я сажусь на ступени напротив двери, — если бы не одно «но». Я теперь пленник в этой башне. Меня, конечно, теперь не сожрут зомби, но какая мне разница, если один черт умру в этом каменном мешке без воды и еды?

Снова рассматриваю ручку — уровень оценки же повысился, может, теперь новая информация появится.

Оценка молчит. Вообще никаких сведений не выдает.

— Это будет долго, очень долго.

Поднимаюсь наверх, стирка-то откладывается на неопределенное время, а одежду надо сменить. Хорошо, что у меня есть несколько комплектов шмоток…

— Мне бы сейчас мою лабораторию, с реагентами, микроскопом и все такое, — вздыхаю, снова спускаясь по лестнице.

После того как я сменил одежду, настроение немного улучшилось.

— Ладно, у меня есть дело — оценить, понять суть и природу артефакта. Это то, что я умею лучше всего. Наверное, это вообще единственное, что я умею. Да, у меня нет моих инструментов, но их не было и раньше…

В девяностом году я еще не открыл дело, но мысли на этот счет уже приходили. Я тогда работал в НИИ коррозии сплавов. Денег нам не платили, выдавая зарплату продукцией. А какую продукцию может предоставить химическая лаборатория? Правильно — реагенты. Только на кой мне канистра кислоты, если я жрать хочу?