Онлайн книга «Идеальный мир для оценщика»
|
Тридцать с лишним лет. Столько он отдал этому. Он листал страницы, но видел при этом лабораторию с бетонными стенами и лампами дневного света, гудящими так, что к концу смены хотелось выдрать их голыми руками. Тогда он был младшим научным сотрудником, и у него еще тряслись пальцы, когда он впервые взял артефакт в руки. Камень? Нет. Металл? Не металл. Что-то теплое, хотя лежало в холодьнике, покрытое чем-то типа письмен, только никто из лингвистов мира не смог соотнести их ни с одним известным языком. Ни с одним человеческим языком… Первые артефакты (их было четыре) нашли в разных точках планеты, никак не связанных между собой. Ни какая наука, будь то физика, химия, или материаловедение с геологией не могли объяснить их свойств. Один левитировал под прямыми солнечными лучами. Просто поднимался над столом и висел, пока на него падал свет. Стоило задернуть шторы, и камень опускался обратно с тихим стуком, от которого у лаборантов каждый раз перехватывало дыхание. Другой не реагировал ни на что. Его облучали, нагревали, морозили, топили, роняли с высоты, но он оставался инертным, мертвым куском непонятной породы. Его уже хотели отправить на длительное хранение в архив, когда кому-то пришла идея с местами силы. Теория была дикая, на грани шарлатанства, но к тому моменту шарлатанством казалась сама реальность. Синичкину вспомнился вертолет над самым глубоким и чистым озером. Было начало зимы, Байкал уже схватился первым льдом, и от воды поднимался пар. Артефакт несли в стальном контейнере, и контейнер начал вибрировать еще в воздухе, за полтора километра до берега. Когда его вскрыли на площадке у самой воды, камень уже гудел. Синичкин чувствовал это зубами, позвоночником, да что там, даже корнями волос… Стрелки приборов уперлись в ограничители и задрожали, как в лихорадке. Энергия шла волнами, и она не укладывалась ни в одну классификацию. Будто кто-то нашел новый цвет спектра, для которого у человечества не было ни слова, ни формулы. Тогда-то и создали К. О. С. А. Автомобиль тряхнуло на выбоине. Синичкин стукнулся виском о стойку, выругался сквозь зубы и захлопнул папку. Он и без документов помнил каждую деталь. Например, гробница тринадцать месяцев назад. Пустыня, южный сектор ближневосточной зоны нестабильности. Спутниковое сканирование показало аномалию плотности грунта, похожую на подземную полость. Группа бурильщиков под видом геологической экспедиции прошла первые тридцать метров и провалилась в пустоту. Синичкин прибыл через восемнадцать часов. Он помнил, как стоял на краю раскопа и смотрел вниз, в колодец, где метались лучи прожекторов. Работы хватило бы на полжизни. На целую жизнь. Синичкин тогда не мог уснуть. Лежал в полевом вагончике, смотрел в потолок и перебирал в голове гипотезы, пока они не начинали наслаиваться друг на друга и двоиться, как текст перед глазами после бессонной ночи. Они нашли восемь артефактов. Все на первом уровне. Глубже не спускались. Приступили к извлечению, и после восьмого гробница начала умирать. Сначала пошла едва заметная вибрация, похожая на эхо далекого землетрясения. Потом камень стал крошиться. Стены текли вниз струями мельчайшей пыли. Потолочные перекрытия оседали мягко, можно сказать вежливо. Группу вывели за одиннадцать минут, и последний человек выбрался на поверхность, когда раскоп за его спиной уже заполнялся песком. |