Книга Я - твое наказание, страница 37 – Наталья Юнина

— Как-то странно выходит, что моя жена и дочь, с которыми, по сути, ты должна враждовать, тебе ближе, чем я.

— Согласна.

— Я такой страшный, Насть?

— Нет.

— Так почему ты хочешь сигануть куда угодно, когда я хочу с тобой поговорить?

— Не знаю. Может, потому что жду от тебя потенциальной гадости о маме. Например, что она сама к тебе подлезла. Типа местная деревенская шалава.

— Даже если бы это было так, мне бы хватило ума этого не говорить. Врать о том, что я знал хорошо твою мать, будет нечестно с моей стороны. Нет, я ее почти не знал. Но точно в курсе, что такой она не была.

— Никогда не понимала, как можно кого-то не знать, но при этом спать. Точнее…ну ты понял.

— Ты еще маленькая и на удивление наивная. С возрастом поймешь, что секс случается не только по любви. Зачастую он случается, благодаря этому, — поднимает мой бокал с шампанским. Так меня еще и по пьяне зачали. Супер.

— Как вы с ней познакомились?

— Я ушел из дома после очередной ссоры с женой. Точнее мы расстались, когда она сказала, что выбирает свою мамашу, а не меня. Примерно в таком же возрасте как ты, когда, если честно, мозгов мало, а выдержки еще меньше. Это я тебе не для красного словца говорю, а для того, чтобы ты не действовала импульсивно, как некоторые.

— Ушел из дома. И как оказался в деревне?

— Ну мы тогда, мягко говоря, не шиковали. Были вполне себе бедными студентами и жили очень скромно. Поэтому остановиться в деревне не было чем-то зазорным. Особенно, когда нажрешься водки и не понимаешь, как оказался на какой-то станции.

— Там познакомился с мамой?

— Да. Она сама предложила снять часть дома на мои имеющиеся копейки.

— И что, моя бабка не была против?

— Очень даже за, особенно когда я ей предлагал помощь. Хочешь верь, хочешь не верь, но я не думал плохо о твоей маме и не думаю. Если хочешь знать, мне ее жаль. Почему она не связалась со мной, учитывая, что я оставил свой адрес на случай последствий, не знаю. Я ее ничем не обидел. Как мне казалось.

— Она в тебя влюбилась?

— Насть, я там жил три дня. Какая влюбленность? Мы с твоей мамой напились и каждый рассказал о своих проблемах, и захотел забыться. Все. Такое бывает.

— И о чем она рассказала? О том, что ее ненавидит и третирует моя бабка?

— Нет.

— О чем?

— А ты точно хочешь об этом знать?

— Так, может, я уже знаю?

— Ну, что-то мне подсказывает, что ваша деревенская шушара выдавала иную информацию.

— Я привыкла, что все, кроме дедушки, говорили о ней плохо. Так, о чем она рассказала?

— Это не тема для обсуждения на твоей свадьбе.

— Ну, нет уж. Говори. В кой-то веки мы общаемся больше минуты не о погоде.

— Насть.

— Говори.

— В семнадцать лет ее изнасиловал какой-то парень. Он был что-то вроде важной шишки в вашей деревне. В итоге ей не поверили, еще и обвинили. Она забеременела и…

— И стала девочкой для битья. А после того, как появился в деревне ты, она стала окончательно местной шлюшкой по версии добрейших соседей, дважды залетевшей. Я думала, ты был там достаточно долго, раз ходили слухи о городском приезжем. А ты и богатым-то не был.

Странное состояние. Я должна чувствовать как минимум грусть о напоминании этой темы, но почему-то испытываю облегчение от того, что он не думал о маме плохо.

— Давай сменим тему. Как ты смотришь на то, чтобы в январе всем вместе слетать на море? Сейчас у Вадима нет времени на свадебное путешествие, но, если хочешь, через дней пять я смогу взять его дела на себя.