Книга Я - твое наказание, страница 36 – Наталья Юнина

— И почему вдруг оказалась здесь?

— Попросила Боженьку дать какой-нибудь знак, если надо выйти замуж.

— Ну и?

— Поскользнулась на собачьей какашке и упала, разбив коленку. И вот я здесь, — и вот хрен поймешь, врет или шутит.

— Это, видимо, к деньгам.

— Ага. Кстати, про них. Все, что заработается нами, будет лежать в общей кучке, у меня.

— Не припомню, чтобы я такое обещал.

— Ну, я не могу представить, как можно жить в браке и не ложить деньги в одну кучу.

— Мне тоже сложно представить, как можно ложить деньги в одну кучу, учитывая, что их туда нужно класть. Ладно, малыш, хорош придуриваться. Нас уже и так заждались.

Не знаю как я себе представлял день собственной свадьбы, но одно знаю наверняка, я не ожидал увидеть такой подарок от родного брата. Одно радует: издалека не всем видно, как выглядит этот «каравай».

— С каких пор на каравае изображают женские половые органы? — не сдерживаюсь в ответ на Настин смех при виде этого безобразия.

— Ну, это типа была розочка. В общем, хотел приготовить охуенный каравай, а получился…пиздатый. Жрите, дети мои. Кто больше откусит, тот и будет рулить.

Учитывая, что я сутки не ела, откушу как минимум половину. Пусть знает, кто в доме хозяйка. Только хочу наклониться, чтобы откусить кусок, как Вадим наклоняется к моему уху и шепчет:

— Даже не вздумай, малыш, — серьезно? Да меня это еще больше подначит. Дурак.

Кажется, еще никогда я так широко не открывала рот. Откусываю смачный кусок, еле прожевывая, к счастью, не сухую булку. Ни за что не поверю, что этот белоручка осмелится сделать такой же укус на людях.

Вадим откусывает небольшой кусок, даже не стараясь отхватить побольше, чем вызывает легкое огорчение. Но когда до меня доходит, что он делает, мое огорчение улетает в неизвестном направлении. Этот гад делает так, что его маленький кусь тянет за собой весь край по окружности.

И он-таки съедает добротную часть каравая, под возгласы аплодирующих людей. И не подавился же от такого количества булки. Так и хочется сказать какую-нибудь обидную гадость про то, что столько жрать углеводов в его возрасте чревато сахарным диабетом, но слова застревают в горле, когда едва проглотив каравай, Вадим наклоняется ко мне и припечатывает мои губы своими. Знает, гад, как заткнуть мне рот.

Редко когда мне удается видеть его веселым. Усмешка, чаще всего с надменностью — да, а вот чтобы так — нет. И это, черт возьми, подкупает. В голову тут же лезут радужные пони, подкидывающие приятные варианты исхода нашего брака. Ну ведь женятся люди просто так, а потом опа и любовь. Окрыленная такими мыслями, как только мы садимся за свой стол, я поднимаю бокал шампанского.

— Давай договоримся, три бокала, не больше, — ну серьезно? Я что какая-то алкоголичка?

— Может, ты мне еще будешь указывать, что есть?

— Ну, раз я глава семьи, да, буду указывать, — самодовольно бросает Вадим, поднося бокал с шампанским к губам. — За счастливый союз.

— Ты хотел сказать, за выгодный брак?

— Я хотел сказать ровно то, что сказал.

И мне бы очень хотелось развить эту тему, но к нашему столику не вовремя подходит какой-то солидный дядька. И как только Вадим отходит в сторону, за наш стол присаживается так и непривычный для меня…черт, даже мыслях не могу произнести это простое слово, «папа». И он не дурак, чувствует, как я напрягаюсь при виде его. Неловкость так и зашкаливает. А ну вернись сюда, Даровский.