Книга Эксперимент, страница 103 – Наталья Юнина

— Вид человека? – выдаю я, тоже улыбаясь.

— Ну вот видишь, ты улыбнулась. Мир?

— Ага, – киваю, смотря на то, как Архангельский выходит из ванной.

Перевожу взгляд на свое отражение в зеркале. Сейчас я в полной мере осознаю, что вела себя как самая настоящая истеричка. Как бы мне ни хотелось это признавать, но Слава прав. Залететь сейчас это просто верх идиотизма.

Уж чего я точно не захочу еще очень долго, так это детей. И ведь он мне не экстренную контрацепцию подсунул, а всего-то то, что я принимаю. Причем без каких-либо наездов. Он сделал так, как поступил бы любой нормальный мужчина. Ну почему же все равно так… обидно?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍***

Несмотря на то, что мое настроение было напрочь испорчено таблетками, моей истеричностью и дуростью, я почти сразу забыла об этом инциденте стоило только втянуться в зимние развлечения.

Архангельский оказался не только ребенком в теле взрослого красавца мужчины, искренне ловящего кайф от игр в снежки и покатушках на ватрушках, но и одновременно строгим инструктором. Отвоевать свободу, от напяливания на себя защитного шлема при катании на снегоходе, мне не удалось.

Впрочем, этому факту в последствии я оказалась рада, учитывая, что умудрилась грохнуться, когда удалось уговорить Славу покататься на снегоходе без него, но под его контролем, вдали от людей.

И вот тут случилось что-то странное. Пролежав кучу времени в состоянии, полностью зависимом от брата, я терпеть не могу любое проявление беспомощности. И даже если мне реально плохо, я не подам вида, чтобы снова не оказаться в зависимости от кого-то. А сейчас вместо того, чтобы печалиться от гематом на коленках, я только играю роль жертвы, корчась от боли, и намеренно преувеличиваю симптомы. По факту, вполне сносно, но ощутить на себе порцию обеспокоенности и заботы от Славы, оказалось тем еще удовольствием.

У меня точно проблемы с головой, но от этого я кайфую не меньше, чем от самой вкусной еды и любых развлечений.

Ловлю себя на мысли, что если бы я обладала магическими способностями, то повторяла бы эти два дня, как минимум, месяц-другой.

Когда осознаю, что сегодня вечером мы покинем это классное место – мне хочется выть. Я не готова, особенно осознавая, что видеться мы будем со Славой не каждый день. Вопрос зачем таким богатым людям как Архангельский столько работать – остается открытым. Он вообще крайне уклончив в вопросах его работы.

Единственное, что мне удалось узнать без стеба – у него неприлично много сфер деятельности. Его клуб, в котором началось мое алкогольно-томатное падение, капля в море, по сравнению с другими имеющимися источниками прибыли.

— Стейк из свинины полностью прожаренный, запеченный картофель и салат с помидорами и огурцами, – тоном серьезного дядьки произносит Слава, чем вызывает мою усмешку, которую мне, к счастью, удается скрыть. – И хачапури по-аджарски. Всего по две порции.

Где-то там внутри меня радуется типичная «Натаха». И вовсе не по тому, что Слава заказал много еды, которая в очередной раз принесет мне порцию удовольствия. Просто меня дико забавляет его способность действовать на людей.

Он не выпендривается с вычурными названиями прожарки мяса и салатов. Его понимают с полуслова простым русским языком. Никакой тебе рукколы-срукколы и других выпендрежных салатов.