Книга Удиви меня, страница 191 – Наталья Юнина

Легко сказать — «давай ко мне», когда не в состоянии даже перевернуться. Чуть отдышавшись, с трудом кладу голову на Сережину грудь, обнимая его одной рукой, вслушиваясь в громкие удары его сердца.

— Ну и чего ржем?

— Дежавю. Кажется, было так же после нашего первого секса. В смысле, смех.

— Нет, видишь я сейчас не смеюсь.

— Вижу.

— Ну так что смешного? — допытывается Алмазов. — Давай я угадаю?

— Давай.

— Ты думала, что прокусишь Леопольда и когда поняла, что все прошло без последствий, смеялась от собственных мыслей?

— Неа. Я смелась, вспомнив порно, которое смотрела вчера на работе. Это тогда, когда ты пошел в приемник.

— О, Боги, — наигранно удивляется Сережа.

— На самом деле проблема в выбранном мною видео.

— А что, там порно звезда ела чей-то член? И что в итоге догрызла до мошонки? — произносит Алмазов, усмехаясь в голос.

— Нет, дело в том, что меня это порнушка не возбудила по причине того, что она меня рассмешила. Там знаешь, что мужик делал?

— Ну-ка, удиви меня.

— Только не стыди меня за то, что я скажу.

— Не стыжу. Удивляй.

— Там мужик… стучал своей пиписькой тетке по лбу. А меня это так на смех проперло, прикинь — стучит по лбу членом. А она такая со стекающими слюнями радуется прям. Так и хотелось сказать, чего ты улыбаешься, дура? Это мне смешно со стороны, а тебе, тупица, фигачат хреном по лбу, да еще и с потекшей косметикой и стекающими на пол слюнями. Фу. И такие мерзкие звуки издавала — чвак, чвак, чвак. Короче, ни фига не сексуально и местами смешно. Надо более продуманно выбирать видео. Я же не была такой убогой?

— Никак нет. Ты была прекрасна, но и я членом по твоему лбу не стучал, — вновь отшучивается Алмазов.

— Только стукни, я тебе все отгрызу.

— Ух, какая грозная.

— Сережа?

— А?

— Надо вставать. Будильник ровно на два часа. Через три минуты прозвенит. Мы можем, конечно, ни к кому не ехать, но все же…

— Надо.

— Увы и ах.

— Тогда в душ и по родственникам. Но мне, пожалуйста, яичницу с беконом, мне их оливье на фиг не сдался.

— Ладно, сделаю тебе яичницу. А ты тогда уберешь за Симбой, хорошо? — приподнимаю голову, всматриваясь в улыбающегося Сережу. На что он отрицательно качает головой. — Ну и ладно, сама уберу.

Кому-то это покажется странным, но меня почти во всем устраивает Сережа. Он не раскидывает носки, не мусорит, иногда готовит, убирает лоток за Симбой и да — уступает, только как бы незаметно. Как и с лотком — все равно сделал он, когда я жарила ему яичницу. Но есть одна вещь, которая меня раздражает, и которую я упорно не могу искоренить. Попросила дважды — ноль результата. Поняла, что ему это нравится, стало быть, он и дальше будет так делать. Но это реально моя боль. И никто. Никто меня не поймет. Как же бесит, что он ест со сковородки вилкой. Вилкой по тефлоновому покрытию! Ну есть же тарелки. Ну есть! В чем проблема поесть с нее? «Со сковородки вкуснее» — в очередной раз скажет Алмазов, шкрябая вилкой. Чушь какая-то. Отпиваю кофе, когда Сережа тянет ко мне эту самую вилку с беконом.

— Я не хочу. Фу, жирно очень.

— Ты и так исхудала, тебе не повредит.

— Да, да, ври да не завирайся, тебе нравится мой плоский живот и грудь на стройном теле.

— Нравится, но то, что ты не жрешь — не нравится. Думаешь я не знаю после чего ты не ешь? — знает, как и я знаю.