Книга Удиви меня, страница 204 – Наталья Юнина

— Поддерживаю, Ксения.

— Сережа, мне кажется или я не вижу Симбу. Вы решили оставить его одного в квартире на десять дней, надеясь на его самостоятельность? — со всем ехидством в голосе интересуется папа. Мда… задирать друга они никогда не перестанут. В этом их, так сказать, фишка.

— Папа, ну прекрати, он в переноске. Сейчас принесем. Сереж, принеси, пожалуйста.

— Конечно, принесу.

— Поля, пойдем выпьем чай, — зазывает меня к себе мама, оставляя Свету с Сережей, когда он возвращается вместе с Симбой.

— Я не хочу чай, мама, но у меня к тебе много просьб.

— Пойдем, — повторяет мама.

Вещала я минут десять, от чего мама, кажется, чуть поникла и вместо чая разлила в бокалы вино.

— Что за повод?

— Ты в отпуск, тем более на такси, а у нас вечер пятницы. Ну и после твоих ценных указаний мне захотелось немного прибухнуть.

— Ну, мама. Я же не так много прошу.

— Да вообще сущие пустяки.

— И да, один из самых важных пунктов.

— О, Господи, — наигранно хватается за грудь.

— Мамочка, ну я же серьезно. Пожалуйста, никаких планшетников и телефонов. Мультики только по телевизору и суммарно час в день. И только после еды. Не во время. Во время еды — не отвлекать, не петь песни, ни сюсюкаться, не читать рассказы. Не надо превращать прием пищи в игру. Как и горшок. Ну ты знаешь, что они сами на него ходят, просто вдруг вы оставите горшок там, где телевизор или радио. Это плохо, концентрация внимания будет рассеяна.

— Я поняла, испражняться, есть, пить и прочее только в тишине. Вообще все в тишине.

— Ну не утрируй.

— Да я и не думала. Господи, как же хорошо, Поля, что у тебя есть Сережа.

— Точно. Хорошо, — слышу позади себя насмешливый голос Сережи и тут же чувствую его руку на своей талии. — Нам пора. Такси приехало.

— Уже?

— Да, Ксения, уже. Ну что, пошли, — переводит взгляд на меня.

— Ага.

* * *

— Что-то не так, Полина Сергеевна? — насмешливо интересуется Сережа, видя мои попытки справиться со сломанным ремнем безопасности.

— То есть ты ничего не замечаешь?

— Давай поменяемся местами.

— Я не люблю сидеть около окна, к тому же, твое кресло вообще не фиксируется в необходимом до и во время взлета положении.

— И что ты предлагаешь?

— А предлагать должна не я. А авиакомпания, которая даже жмотит напитки за четырехчасовой перелет. Вода — это не прохладительные напитки. Вот они нам сейчас и будут искать новые места.

— Господи…

— Девушка, можно вас? — машу рукой стюардессе, подзывая к себе.

— Уже после взлета, — наимилейшим голосом отвечает стюардесса.

— Нет, до взлета. В обязанности бортпроводников входит как раз осмотр пассажиров перед взлетом и то, что вы и ваши сотрудники халатно отнеслись к этим обязанностям в силу того, что вы устали, у вас много работы или просто не хотели, нужное подчеркнуть, так вот… о чем я? Ах да, о том, что у меня сломан ремень безопасности. А у моего мужа сломано сиденье. Так вот эту проблему нужно решить до взлета и предоставить нам пригодные для взлета места.

* * *

Двадцать минут спустя

— Ну вот, раз не купил билеты в бизнес-класс, Полина Сергеевна постаралась во благо нашей семьи и комфортного полета. Мог бы и спасибо сказать.

— Спасибо, Полина Сергеевна.

— Пожалуйста, Сергей Александрович, — удовлетворенно произношу я, наблюдая за тем, как Сережа тянется к моему уху, при этом улыбаясь.

— Я видел, как ты доломала ремень безопасности, — вкрадчиво шепчет мне на ухо.

— А ты еще сообщи об этом всему самолету, — шепчу в ответ, кусая мочку его уха.

— Будешь плохо себя вести — сообщу.

— Ага. Попробуй.

Несколько секунд и Алмазов разрывает упаковку с сухариками. О, Господи.

— Что ты делаешь?!

— Еще ничего. Но собираюсь есть, — тянет руку в упаковку и подносит ко рту.

— Сережа!

— Да что?

— Руки грязные. Вот что.

— Нормальные.

— Чем чище руки, чем тверже кал.

— Полина…

— Что?

— Молчать. Вот что.

— Помой руки. Я не хочу, чтобы ты провел отпуск на унитазе, — зло шепчу ему на ухо.

— Не волнуйся, — кидает в рот сухарики, демонстративно разжевывая их. — Если что, будем сидеть на нем вместе. Все только вместе, — насмешливо произносит он, накрывая мои губы своими. — Андестенд? — отрываясь от меня, шепчет Алмазов и тут же тянет к моему рту сухарик, который я почему-то беру в рот.

— Соу-соу.

— А надо, чтобы андестенд, — вновь тянется к моим губам, чмокая их слишком громко для общественного места.

— Все, все, андестенд.

Конец