Книга Удиви меня, страница 16 – Наталья Юнина

— Пирожки не из палатки, я пошутил. Ешь.

— Нет, спасибо.

— Не так надо писать.

— Что?

— В мочевыделительной системе, — тычет пальцем в экран. — Что значит диурез примерно три литра? Пиши сколько выпито и сколько выделено. И только у больных с ХСН. У всех подряд не надо.

— Ага. Поняла, — растираю виски руками, то ли от нервов, то ли от жары. То ли от того, что сидящий около меня мужчина давит на меня своим взглядом, хоть я на него и не смотрю, но знаю, что он на меня — да.

— Бери.

— Что?

— Бери, говорю, — протягивает мне упаковку с зубочистками. — Я их не трогал, они чистые.

— Зачем они мне?

— Не они, а одна. Бери. У тебя в зубах что-то застряло, — растерянно беру зубочистку в руки и только поднеся ко рту осознаю, что он мне вешает лапшу на уши.

— Перед приходом сюда — я чистила зубы щеткой, затем пользовалась ирригатором, по дороге жевала жвачку и ничего не ела. И пью только кофе. Так что у меня не может ничего застрять в зубах.

— Я пошутил про «застряло». Соси.

— Что?!

— Соси говорю. Зубочистку соси. Это помогает сконцентрироваться. Ты нервничаешь и не можешь собраться. Соси и это поможет.

— Сами сосите!

— Так сосу, — берет в ответ зубочистку и засовывает ее себе в рот.

— Вот и сосите, а ко мне не лезьте с дурацкими и пошлыми предложениями.

— Я старше и опытнее, знаю, как помочь. Шоколадку будешь? — резко переводит тему, хватая из пакета пирожок. Чтоб ты до дома не добежал со своим горохом и капустой!

— Нет, — выбрасываю дурацкую зубочистку в мусорную корзину.

— Не любишь или не жрешь и бережешь фигуру?

— Люблю. Жру. Полуберегу.

— Стесняешься значит?

— Нет. Вы ее отломили, потрогав всей пятерней. Мне неприятно, я не могу знать где были ваши руки до этого.

— Ой, где они только ни были, Полина, — усмехается, пододвигая к моей руке шоколад. — Да шучу я. Вон с краю три дольки, где точно нет моих пальцев. Ешь. Подпитай мозг.

Долго смотрю на то, как он жует свой пирожок и все же беру дольку шоколадки, прошептав при этом самое тихое «спасибо» в моей жизни.

Дальнейшее заполнение дневников, как и назначения больным, под руководством вполне себе профессионального врача по фамилии Алмазов, прошло нормально. Он даже был вполне себе милым и, о Боги, дружелюбным. Возможно, сказалось то, что я подобрела, съев целую тарелку черешни, предложенную и вымытую им же. Как сказал бы мой брат — «ломалась, как целка» перед поеданием любимого лакомства. Я уже выдохнула с облегчением, когда положила на сестринский пост пачку с историями болезней, мысленно представив, что возможно все наладится даже раньше, чем я думала. А зря.

— Полина, стой, — вполне серьезным голосом произнес Сергей Александрович, беря меня под локоть и отводя подальше от поста. — У меня к тебе деликатное предложение, — вдруг произносит он, подталкивая меня к подоконнику.

— Как вы это делаете?!

— Что?

— Я только что мысленно подумала, что вы нормальный и мы сработаемся, как у вас ко мне деликатное предложение? Я не давалка-шалашовка, что здесь непонятного?!

— Да все понятно. Я вообще-то с другим предложением.

— Ну давайте, удивите меня.

— У меня есть знакомый, он очень хороший психиатр.

— Вы состоите на учете в ПНД? А так и не скажешь.

— Для тебя есть хороший психиатр, — тихо произносит он. — Все останется в тайне, — почти шепчет любитель газообразующих продуктов, немного приобнимая меня за плечо.