Книга Исцели меня, страница 39 – Наталья Юнина

— Я просто не понимаю… ну я ведь никогда ничего не делала плохого. Становилась на долбаный стульчик и мыла посуду, тапки тебе подносила с детства. Я даже не разбила ни одной чашки, хотя руки росли из одного места, ничего не делала плохого, игрушки за собой убирала. Да я ребенком деньги зарабатывала, почему ты меня не любишь? Ну почему? — идиотский вопрос. Не знаю, как он вырвался из моих уст. Равно как и не понимаю почему слезы текут по щекам. Сколько раз себе говорила, что слезы можно лить только наедине с собой и вот на тебе.

— Опять ты за свое. Прекрати плакать, пожалуйста.

Закрываю глаза, чтобы прекратить лить слезы и, сделав глубокий шумный вдох, с силой одернула папины руки.

— Спокойной ночи, — бросила напоследок, громко хлопнув дверью.

Не думала, что завершением дня окажется подслушанный разговор Вари и Бестужева.

— Я изучил этот вопрос, не понимаю почему себе не помочь? Зачем добираться до уборной таким сложным путем? Вот эти переносные унитазы самые удобные, — тычет пальцем в брошюру. — Поставить прямо около кровати. Соня прекрасно справится с задачей перелезть на него с помощью держалок над кроватью. Причем самостоятельно, не испытывая дискомфорта. Судя по тому, что она прекрасно справилась с задачей сесть в кресло и устроить ночной жор на кухне без твоей помощи.

— Во-первых, не знаю как так получилось, я наблюдаю за ней, она не симулирует, уж поверьте, у нее слабые руки, ей сложно перелезать в кресло. Возможно, это было успешно пройдено из-за желания съесть что-нибудь вкусненькое. Бывает. Но вопрос не в удобности. Как бы вам объяснить… она очень болезненно относится ко всем этим делам в неположенном месте. Да она даже кресло свое ненавидит, а вы про унитаз в комнате. В общем, у каждого свои причуды. Не надо ее осуждать. Вам не понять, вы все же мужчина, — сейчас я реально ненавижу Варю. Как она вообще смеет обсуждать такие вещи с ним?!

— Ну да нам проще, откинул одеяло, взял в руки хозяйство и поливай потолок.

— Почему потолок? — хихикает Варя. Смешно ей, блин.

— Шутка. До потолка не дотянем.

— Смешной вы.

— Прям обхохочешься, — резко распахиваю дверь. — Вы все мои интимные дела обсудили или только туалетные?

— Сонечка, прекрати подслушивать, — как ни в чем не бывало бросает Бестужев. — Мы могли тут заниматься куда более интимными вещами с Варей.

— Например, Глебушка?

— Кекс, — встает с кресла и подходит ко мне. — Мы могли печь кекс, — наклоняется ко мне и поддевает пальцем нос. — До завтра или послезавтра, злюка. Сладких снов.

Смотрю на себя в зеркало и понимаю, что розовая помада мне несомненно идет, но все же ощущение, что она лишняя. И вроде бы на ресницах только тушь, но меня не покидает мысль, что я перестаралась. А может быть все дело в волосах? Они слишком красиво уложены. Может стоит их убрать в небрежный пучок, мол, как бы я только после занятий? А ну да, я после занятий в платье. Ну и придурочная… Если я это понимаю, то почему Сережа этого не поймет? Поймет, конечно. Но я, вроде как, и не навязываюсь, а просто хорошо выгляжу. Девочкам же положено хорошо выглядеть. Надеваю браслет на руку и наношу капельку духов на шею и запястье. И все же, мне нравится собственное отражение в зеркале. И браслет нравится. Мой любимый.