Книга Исцели меня, страница 13 – Наталья Юнина

— Ты серьезно думаешь, что я буду мстить за слова, произнесенные обиженной девочкой? То есть ради какой-то там мсти я на тебе женюсь? — молчу, не зная, что ответить. — Тогда я тебе так скажу. Помнишь, ты как-то сказала, что ты — дура? Можешь не отвечать. По глазам вижу, что помнишь. А я сказал, что дура, которая признается, что дура, не такая уж и дура. Но теперь, пожалуй, соглашусь, ты все же она самая. Но ничего, при правильном подходе дурь из человека можно убрать. Возвращаясь к твоим и моим словам. Разница в том, что в тебе говорила обида, а я говорил правду. В тебе и сейчас она говорит. Ты меня винишь в том, что с тобой случилось? — переводит взгляд на мои полуоткрытые в сорочке ноги.

А я молчу, уткнувшись взглядом в свои руки. В действительности я не знаю, что ему ответить, я сама не знаю толком ответ на этот вопрос. Точнее понимаю, что виновата — я. Вот только каждому человеку хочется найти того, кого можно винить в своих проблемах.

— Нет. Не виню, — поднимаю на него голову. — Убери руки с моего кресла. Ах да, с твоего.

— Обязательно уберу руки с твоего кресла, когда договорим. Не хочу произносить вслух того, что уже говорил, но все же. Давай откровенно, Соня, ты ни тогда, ни сейчас не нужна своему отцу. Если тогда, имея большие возможности, ты могла со всем справиться сама, то сейчас — нет. За то время, которое ты находишься в этом доме после больницы, при правильном и нужном подходе, ты уже должна была сидеть не в этом кресле. И это огромный, жирный минус в сторону твоего отца. Как бы все у тебя есть, но как бы ничего и нет. И в глубине души ты это прекрасно понимаешь. Но как и другие вещи, не признаешь. Я не хочу с тобой конфликтовать. Нам надо с тобой дружить. Со мной ты встанешь, и не только, а с другими — нет.

— Меня всегда раздражали самоуверенные люди.

— Меня тоже.

— Очень смешно.

— Пока — нет. Но когда-нибудь обязательно посмеемся вместе. Ты весь наш разговор с твоим отцом слышала? Или только концовку?

— На весь разговор не успела, только на концовочку. Варя помешала.

— Молодец Варя, надо ей премию выписать. Ладно, можешь побеситься месяца два, это максимум. В сентябре ты точно отсюда переезжаешь. Не только из этого дома, но и из этого города. Так будет лучше, Соня. Пусть не сразу, но ты это поймешь, а со временем и оценишь.

— Бегу и падаю.

— Падать не надо. У тебя и так хватает синяков.

— А тебя совсем не смущает тот факт, что я тебя ненавижу?

— А почему он меня должен смущать? — невозмутимо бросает Глеб. — Вот, если бы я тебя ненавидел, это, возможно, было бы проблемой. А так… ненавидь. Это, кстати, одно из самых сильных чувств. Равнодушие куда страшнее. Оно убивает. Тебе ли не знать.

— Замолчи. И убери руки, я хочу спать.

— Конечно, всем уже давно пора спать, — как ни странно, сразу же убирает руки с моего кресла.

Я не думаю о том, что в наглую оставила еду на столе. Сейчас мне все равно. В голове очередной рой мыслей. И противное чувство на душе. Сколько бы раз он ни был прав, я не уеду из этого города. Да и вообще. Бред какой-то!

Закрыть дверь в спальню, пусть и не на замок, я тупо не успела. Зашедший за мной Бестужев просто не дал мне этого сделать.

— Ты совсем обалдел? Выйди из моей спальни!

— Не буянь, разбудишь еще кого-нибудь, — наклоняется ко мне и в считанные секунды приподнимает меня с кресла. — Я всего лишь положу тебя на кровать. А не то, о чем ты подумала.