Книга Проиграем?, страница 48 – Наталья Юнина

— Ой, да тихо ты, я на твою писечку не покушаюсь.

— Вы… у меня просто нет слов!

— Как у тебя получились такие глаза? Ты такая родилась? – как ни в чем не бывало продолжает интересоваться беспардонный мужик.

— Нет. В детстве я случайно выпила флакон с краской и пошла какая-то аномалия.

— А что за краска? Надо попробовать на ком-нибудь, – совершенно непонятно серьезно ли он спрашивает или придуривается.

— Это была шутка. Я ничего не делала для этого. Оно само. И если хотите, чтобы у вашей женщины была разного цвета радужка, купите ей цветные линзы. Прекратите!

— Что? – невозмутимо интересуется он.

— Верните свою руку туда, где она была, – грубее, чем стоило бы, бросила я.

— А где она была?

— На талии или то, что у меня на этом месте имеется.

— Ладно, ладно, это была проверка, – возвращает руку на место.

— Вы что-нибудь интересное мне расскажете или так и будете говорить обо мне?

— Это некрасиво по отношению к Леше. Я же тоже не говорю ему все, что узнал о тебе. Даже у такого как я есть границы.

— Какое благородство с вашей стороны, – язвительно отметила я. – Ну хоть ответьте на один вопрос.

— Ладно, давай.

— Почему он развелся? – не надо быть экстрасенсом, чтобы не понять – мой вопрос его напряг. – Она ему изменила, да?

— Ага.

— У вас я смотрю третье очко закрылось, от того и поток информации иссяк?

— Ну вот зачем ты все портишь как типичная баба?

— В смысле?

— Любопытная, потому что.

— Ну так что там?

— Гуляла, пока Лешка делал первые шаги в медицине. Наверное, и не узнал бы, если бы не дочка.

— Она ее нагуляла? Как так, я видела фотографию, девочка на него похожа. Точно похожа.

— Если бы дочка не пропала, когда мамаша ее оставила на детской площадке под присмотром типа старших девочек и не свинтила трахаться, то и не узнал бы. А так… пришлось разбирать, где в это время была женушка.

— Ясно, что ничего не ясно. Подождите, – вдруг осеняет меня. – Он сказал, что его дочка умерла. Это из-за этого, да? Что с ней случилось в итоге?!

— Ты начинаешь меня подбешивать, Женя. Закроем тему, – совершенно другим тоном произносит мужчина. – На один вопрос я тебе ответил. Давай уже лучше на генитальную тему поговорим. Это как-то более позитивно.

— Прекратите, – грубо бросаю я, а у самой картинки в голове одна хуже другой, что могло случиться с девочкой.

— Ты знаешь, что даже если самую аппетитную креветку передержать, она будут резиновая и потеряет свой вкус? – голос мужчины выводит меня из раздумий.

— Я никогда не ела креветки, поэтому нет, не знаю. Это вы к чему?

— Боже, какая прелесть, тут поле непаханое для очарования. Так, ладно, это я к тому, что ты, дорогая моя, можешь все прое… фукать. Креветки очень вкусные, когда не передержанные. Понимаешь, о чем я?

— Нет, – вполне серьезно произношу я.

— К тому, что если будешь еще долго выделываться, то станешь невкусной резиновой креветкой. Подразнила мужика и хватит. У него уже трубы горят.

— Вы сейчас о сексе?

— Святые небеса, догадалась. Я уже переживаю за ружье Леши.

— Ружье?

— Ну я не знаю, как с тобой нужно говорить, чтобы ты не обиделась. Вон на ласково произнесенную писечку обиделась. Писюнчик значит тоже тебе не подойдет. Тогда пусть будет копье. Пора копью уже наносить удар в креветку. Прицельный. Иначе оно заржавеет, к чертям собачьим. Копье в смысле. Такое платье просто обязано быть снятым. Не тобой, конечно. Надо решаться, Евгения.