Книга Проиграем?, страница 40 – Наталья Юнина

Наконец, собравшись с духом, я выхожу из машины и поднимаюсь на Женин этаж. Дверь мне, как ни странно, она открыла сразу.

— Ты одна дома? – без приветствий начинаю я.

— Не одна. Соседка дома.

— Надо поговорить. Впустишь? – Женя без слов пропускает меня внутрь.

— Только тихо, – шепчет Женя, открывая дверь в свою комнату. – Что-то плохое про этого экстрасенса, да?

— Нет, – оглядываюсь по сторонам, не зная куда деться.

И только присев на диван, вдруг понял, что не так. Женя в платье, не в том, какое сегодня было на ней. И она совершенно точно накрашена. Перевожу взгляд на часы – половина девятого.

— Ты куда-то собираешься? Я тебя отвлекаю?

— Нет. Никуда.

— Ждешь кого-то?

— Нет.

— Ты за дурака меня держишь? – обвожу рукой Женин наряд.

— Я купила платье и захотела его примерить. Только я не обязана перед вами отчитываться.

— С чего такие разительные перемены?

— Напомните мне, Алексей Викторович, мы с вами состоим в отношениях, чтобы я отвечала на столь личные вопросы?

— Ладно, плевать, я хочу услышать максимально правдивый ответ на один вопрос. Пожалуйста. Ты беременна?

На мой вопрос Женя открыто усмехается и отвечать не спешит. Встаю с дивана и становлюсь напротив нее. Долго испепеляю взглядом. До тех пор, пока она не перестает улыбаться.

— Я не беременна. Это были таблетки для Анны Владимировны. Вот она в положении. А стошнило меня на вас, потому что впервые за неделю я съела что-то кроме кофе. И, видимо, мой желудок не выдержал купленных для Анны Владимировны беляшей.

Не припомню, когда в последний раз мне было так хорошо. Стою и, кажется, улыбаюсь как дебил. Много ли нужно человеку для счастья?

— Это все, о чем вы хотели поговорить?

— Нет. Не все.

Вместо того, чтобы выдать всю правду, я протягиваю руку к Жениному лицу и провожу ребром ладони по ее щеке. И так захотелось в этот момент ее поцеловать, что заготовленные слова об этом уроде напрочь вылетели из головы. Потянул Женю на себя и накрыл ее губы своими. Совершенно не планировал продолжения, но рука сама стала блуждать по ее телу.

— Не надо, – тихо произносит Женя, вырываясь из моих рук.

— Жень, ты же сама этого хочешь.

— Когда я сидела на вокзале и думала о своей никчемной жизни, я жалела, что почти ничего не пробовала в этой жизни. Равно как и пожалела о том, что отказывалась от твоих предложений. Я правда хотела прийти к тебе, потому что, несмотря на все те гадкие слова, которые ты говоришь, ты мне нравишься. Но я хотела прийти сама, а не потому что должна. Ты старательно лепишь из меня проститутку, пусть и завуалированно. Содержанку, да, как угодно, называй. Я хочу не того, что предложил мне ты. Этого не будет. Надумаешь что-то изменить в своем предложении, я готова его выслушать. Если это все, то иди… идите.

Смотрю на нее и понимаю, что еще чуть-чуть и я проиграю, позволив войти в мою жизнь по ее правилам.

— Не ходи больше в церковь, – после продолжительной паузы наконец произношу я. – Не ставь никаких свечек и не трать бабки на всю эту херню. Твой отчим жив.

Пытаюсь воспроизвести в голове услышанные слова, но мозг отказывается работать. Неотрывно смотрю на Зорина и наконец нарушаю затянувшуюся тишину.

— Жив?

— Да, жив. Мы отвезли его в частную клинику. В себя он еще не приходил. Я не хотел тебе об этом говорить, пока ничего не будет известно. Ты бы обязательно накручивала себя возможными сценариями будущего с участием своего отчима. Я хотел сказать по факту, если он очнется. Но я не знал, что ты проводишь свои будни в церкви. Почему-то у меня было стойкое убеждение, что это событие ты перенесла вполне нормально, если так можно выразиться. Я ошибся. Прости.