Книга Проиграем?, страница 32 – Наталья Юнина

— Так, стоп. Мы не на уроках. Что на рентгенограмме?

— В легких справа в верхней доле в заднем базальном сегменте отмечается выраженная инфильтрация.

— Ты его всего рассматривала?

— Ну да, а что не так?

— Откуда такая вонь?

— Предполагаю, что это запах мочи.

— Как ни старайся, как ни тряси, последняя капля все же в трусы. Но предполагать, Женя, мало. Воняет не мочой.

— А чем?

— Гнилью.

Надев перчатки, Зорин переворачивает больного на бок, а потом резко снимает с больного штаны. От увиденных массивных пролежней и специфического запаха, волна тошноты подкатила словно вулкан. А еще через несколько секунд содержимое моего желудка оказалось на ботинках и штанине Зорина.

— Извините, я случайно, честно. Это… это…, – прикладываю руку ко рту.

— Плохо пережеванный беляш, – нахмурив брови, произносит Зорин, брезгливо смахивая со штанины содержимое моего желудка.

— Евгения, возьмите салфетки, – поворачиваюсь на едва знакомый голос. – А я ведь говорила вам, не употреблять такую пищу, – беру протянутую упаковку влажных салфеток. – Может, водички принести? – ты откуда, блин, здесь взялась?

— Спасибо, не надо.

— Леш, не злись, со всеми бывает. Возьми тоже салфетки.

Ощущение, что Зорин сейчас даст не только мне пендаля, но и в придачу звезданет фармакологичке по протянутой руке с салфетками. Вид у него сейчас говорящий. Однако, драки не происходит, он молча разворачивается и идет к своему кабинету. Дылда же семенит на своих каблуках вслед за Зориным. Перевожу взгляд на перевернутого дедулю. Чувствую себя ужасно. Мало того, что дура, так еще и отвратный будущий врач. Почему не догадалась, зачем пластыри на лопатках? Идиотка! С такими пролежнями на крестце я еще не сталкивалась. Бедный дед. По телу неосознанно проходит дрожь. Прикрываю его простыней и чуть ли не бегу в ординаторскую. Наспех умываюсь и залпом выпиваю стакан воды. Надеваю маску и иду в сестринскую. Мало что соображаю, но беру первое, что приходит на ум.

— Так, стоп, ты что собралась делать? – не успеваю поднести руку к больному, как Зорин резко ее одергивает.

— Обработать. Потом наложить повязку. Ему, наверное, надо вызвать физиотерапевта, чтобы… нам на хирургии показывали лампы УФО. Они подсушат пролежень и быстрее все заживет.

— Не разочаровывай меня еще больше, чем есть, – сквозь зубы цедит Зорин. – Ты не видишь, что здесь не будет достаточным полить хлоргексидином? Не понимаешь, что это не просто повреждение кожи? Здесь надо удалять некротизированные участки и делаем это не мы. Мы переводим его на хирургию.

— А пневмония?

— Он лежачий больной, Женя. Это частая патология в его положении. Наша задача расписать схему лечения пневмонии, но лечить такие пролежни в условиях нашего отделения мы не будем. Пойдем.

— Куда?

— Что-то ты рано начало тугодумничать, – вот сейчас я понимаю, что Зорин реально зол. Никогда я не видела его таким. У него еще и вены на шее вздулись. И судя по сжавшейся в кулак руке, он реально хочет мне вмазать. Неужели думает, что я специально на него блевнула? – Ко мне в кабинет, это же очевидно, Женя, – на удивление, уже спокойнее произносит он.

— Я неспециально это сделала. Правда. Давайте я постираю ваши штаны, и завтра все верну в лучшем виде, – на одном дыхании произношу я, остановившись у двери его кабинета.