Книга Проиграем?, страница 31 – Наталья Юнина

— Миш, у тебя есть девушка?

— Нет. А что?

— Да так, интересно, – перевожу взгляд на его губы. – Поцелуй меня, – сама не поняла, как это вырвалось из меня. Хотя, что здесь такого.

— Знаешь почему у меня нет девушки, Жень? – игриво интересуется Миша, приобняв меня.

— Ждешь свою любимую и единственную? – от произнесенного бреда сама захохотала в голос.

— Почти. Я – гей.

— Шутишь?

— Нет. Я, конечно, могу тебя поцеловать, но интереса во мне это не вызовет, – смотрю на него и понимаю, что он… не врет. Офигеть.

— Признаться, я была уверена, что такое есть только в кино, да и то не в нашем. Это… это очень странно.

Миша, как ни странно, не выглядит обиженным на мои комментарии и даже улыбается.

— А ты за девушку или за парня? Вы целуетесь? Ой, прости, чушь несу. Просто это очень неожиданно.

— Ты такая забавная, Жень.

— Я какая угодно, но вряд ли забавная.

— Со стороны виднее. Пойдешь на юбилей отделения? Я тебя в списке не видел, – да я и списка-то не видела. Да и какой мне вообще праздник? Качаю отрицательно головой в ответ на Мишин вопрос. – Ну и зря. Я пробил ресторан. Классное место, а собираем копейки. Это суббота, я видел ты не дежуришь, почему не хочешь?

— Даже не знаю. А Зорин там будет?

— Будет, конечно.

— Мне он просто не нравится, вот и не хотела, чтобы он там был.

— Ага. Конечно.

— Что?

— Ну, ты, как бы, репетируй перед зеркалом речь. Врешь ты хреново, Жень. Вообще он такой мудак, что я бы на твоем месте обратил внимание на кого-нибудь другого. Например, на заведующего урологией.

— Евгения Михайловна, а вы вообще в курсе, что ваши больные остались без наблюдения врача? – не лавка, а поле чудес какое-то. – В то время, как вы здесь прохлаждаетесь, новенькие ждут, пока вы соизволите их принять.

Кажется, это первое обращение Зорина к моей скромной персоне за долгие шесть дней. Хотя, это не обращение, а грубый наезд.

— Ну, я пойду, – усмехаясь, произносит Миша, а дальше происходит что-то странное. Он тянется к моему лицу и целует в губы. Без языка, но и этого хватило, чтобы опешить. – Желание девушки – закон. До завтра, – подмигивает и резко встает со скамейки. Это же не галлюцинации?

Перевожу взгляд на Зорина. Таблетки ведь не могли так быстро подействовать? Но, с другой стороны, почему мне сейчас так хорошо?

— У меня обеденный перерыв, Алексей Викторович. Хотите беляш?

— Я предпочитаю более качественную еду. А теперь закончила свою трапезу, встала и пошла принимать больного. Анна Владимировна больше не будет тебя курировать.

— Почему?

— Потому что она упала с лестницы и не вовремя сломала руку. Иди принимай деда в коридоре. Я подойду позже.

— Подождите, а кроме руки с ней все нормально?

— Да.

— А кто у меня теперь будет куратор?

— Угадай с трех раз, – недовольно бросил Зорин.

Лечиться… мне однозначно надо лечиться. Иначе я не знаю, как объяснить тот факт, что я как дура радуюсь, что кто-то сломал руку. Хотя, радуюсь я, конечно, не этому.

Дедуля оказался почти не контактный и очень, даже слишком пахуч. Так сильно, что меня реально начало мутить.

— Закончила? – поворачиваюсь на хорошо знакомый голос. – Что тут у нас?

— Сбор анамнеза затруднен из-за когнитивных нарушений. Температура тридцать восемь и шесть. Дыхание жесткое, ослаблено справа, среднепузырчатые хрипы справа выше угла лопатки. При сравнительной перкуссии на симметричных участках грудной клетки определяется легочный перкуторный звук одинаковой громкости. Подвижность нижних краев…