Книга Спорим, влюбишься?, страница 7 – Наталья Юнина

— Это вообще-то моя комната!

— Но уважение к собственной гостье должно быть? Разве я о многом прошу?

— Еще раз. Это мой дом. Мои правила. И я живу так, как хочу. Если мне хочется матюгнуться, я это сделаю.

— Зачем? Какую смысловую нагрузку несут эти некрасивые слова?

— Никакую. Нет ничего красноречивее матов.

— Их можно заменить. Ну или обойтись хреном. Которое растение. Которое используют не как растение.

— Да иди ты… на растение. Значит так, слушай меня внимательно и запоминай, – подтолкнул к дивану и, не деликатничая, с силой усадил меня на него. – Пока ты находишься при мне – ты обязана делать то, что я говорю. В общем, делать то, к чему ты привыкла – слушаться. В данном случае меня.

И вроде бы понимаю, что он прав. Это его дом, его правила и сейчас, так или иначе, я завишу тоже от него. Но почему мне сейчас так обидно? Это ведь, по сути, правда. Я привыкла слушаться. Никчемное создание.

Из-за раздумий о собственной никчемности, я не сразу осознала, что ладонь Миши гладит мою коленку, а вторая рука поднимает вверх футболку, оголяя мои бедра.

— Что ты делаешь?! – перехватываю его руку.

— А что я делаю?

— Гладишь мои ноги. Лапаешь. Разглядываешь.

— Не глажу и не лапаю, а ощупываю. Не разглядываю, а смотрю. Коленки ты знатно отбила. Встань, посмотрю бедро.

— Не надо мне ничего смотреть.

— Маш, ты меня не привлекаешь как женщина. Так что выдохни.

Мне бы радоваться надо, никаких поползновений на мой счет не будет. Но почему же так обидно? Снова!

— Я сейчас постараюсь какую-нибудь мазь найти. Если не найду, утром йодовую сетку сделаю.

— Что сделаешь?

Вместо ответа Медведев лишь махнул рукой и вышел из коморки. Вернулся через несколько минут с мазью в руке. Небрежно кинул ее мне в руки, буркнув «мажь», сам же принялся копаться в шкафу.

— Есть хочешь?

Есть хотелось неимоверно, но, во-первых, уже очень поздно, во-вторых, не хотелось больше ничего принимать от этого человека. Да, стоит признать, что его последние слова меня задели особенно сильно.

— Спасибо, я не голодна.

— Застилай наволочку, – кидает мне в руки подушку.

Сам же принимается расстилать диван. Стою как вкопанная, понимая, что подушки две. Он что собрался здесь тоже спать?

— Мы будем спать вместе?

— Придется.

— А ты не уступишь мне место? Как джентльмен? Ты же можешь поспать на полу.

— Я что похож на дебила? – невозмутимо бросает Миша.

— Честно говоря, я никогда в жизни не видела людей с такой патологией, только по справочникам. Поэтому мне сложно судить. Но думаю, ты на него не похож.

Выражение лица у Медведева, мягко говоря, странное. Совершенно не могу уловить эмоции на лице этого мужчины.

— Это был риторический вопрос. Я устал и буду спать на диване. А если ты здесь спать не хочешь, я постелю тебе на коврике в прихожей.

— Ну, вместе, так вместе, – пожимаю плечами, рассматривая в руке наволочку.

— Не хотелось бы тебя расстраивать, Машенька, но сегодня тебе все же придется расстаться с девственностью. Это, так сказать, плата за мою помощь.

— Откуда ты знаешь, что я девственница?!

— Опыт и интуиция.

Медведев хмыкнул и уселся на стул. Скрестил руки на груди и, едва заметно улыбнувшись, перевел на меня взгляд.

— Давай, действуй, принцесса. В двадцать один год уже просто неприлично не уметь этого делать.