Книга Безнадежно влип, страница 105 – Наталья Юнина

— Воу, полегче. Еще немного, и я влюблюсь. А там и свадебку устроим. Хочешь?

— Правду Наташа сказала – ты козел.

На мой комментарий он никак не отреагировал. Зато перестал пялиться, и на том спасибо.

В клинику вошла с каким-то нехорошим предчувствием. И дело даже не в предстоящем разговоре с папой. Перед палатой застопорилась. Чувство неловкости зашкаливает. Однако, я все же набралась смелости открыть дверь.

Не знаю, что я ожидала увидеть, но точно не то, что на кровати будет сидеть женщина в белом халате. Врачи с пациентами так себя не ведут. Да и руки свои не кладут на их ноги. Может, это и есть его лечащий врач, но связывает их далеко не только медицина. Это та самая женщина, которая ждет от него ребенка?

— Здравствуйте, – еле слышно произношу я, проходя внутрь.

Женщина тут же встала с кровати и, поправив халат, кивнула мне. Я же вместо того, чтобы посмотреть на папу, неустанно смотрю на ее бейджик. Баева Екатерина Олеговна. Гинеколог. Ну-ну. Когда это папа обзавелся маткой?

— Я позже зайду, – обращается она к папе и идет на выход.

Молча провожаю ее взглядом, испытывая странные чувства. Да, пожалуй, это ревность. Мог бы и постарше найти. Этой, от силы, лет тридцать пять. Перевожу взгляд на папу. Он молчит, я тоже. Не знаю куда себя деть. Крайне неловко смотреть на его разбитую губу. Ну кто-то же должен начать этот разговор.

— Неожиданно, – первым нарушает молчание папа, принимая сидячее положение. Хлопает ладонью по кровати. Сажусь рядом. – Ты так и будешь молчать или что-нибудь скажешь?

— С целым зубом тебе было лучше, – идиотка.

— Да, мне тоже так показалось.

— Что у тебя с сердцем?

— Нормально все у меня с ним. Просто проверяют, думаю, вечером сбегу. Ты от кого узнала, что я здесь?

— От того, под кого ты хотел меня подложить. Ой, прошу прощения, замуж выдать.

— Общение с Медведевым тебе на пользу не пошло.

— Напротив. Я хоть на нормального человека стала смахивать. Впрочем, я не за этим сюда пришла. Я тогда кое-что лишнее сказала. Я не ненавижу тебя. И с мамой я не считаю, что ты… не знаю как сказать. Я не имела в виду, что ты ее добил. Это все было сказано на эмоциях.

— Ну мы оба знаем, что, если бы не мой бизнес, твою маму бы не заказали. Так что, я виноват. Как ни крути.

— Но я не виню тебя. Я знаю, что ты ее любил. Просто, наверное, мне хотелось сделать тебе больно. Прости за это. И за слова про аварию тоже. Я не знала, что ты не виноват. За остальное извиняться не буду. Я домой не вернусь, да и не дом это мне давно. Жить по твоей указке я тоже не буду. Хватило уже. Я вполне самостоятельна.

— Легко говорить, когда знаешь, что тебе есть куда идти. А представь, что Медведев не придет в себя. Что дальше? Самостоятельная моя?

— Во-первых, он придет в себя. Во-вторых, я месяц прожила одна в глуши. Научилась топить печку, работать, готовить и полностью себя обслуживать. Тебе просто удобно выставлять меня неумехой. Ты целенаправленно делал меня такой всю жизнь, а мне хватило трех месяцев, чтобы многому научиться.

— Ты действительно думаешь, что я целенаправленно делал тебя такой?

— А что, есть другие варианты? – возмущенно вскрикиваю я.

— Ты – единственное, что у меня осталось от Марины. Я берег тебя как мог. Да, где-то перегибал, но посмотрел бы я на тебя – потеряй ты детей. И Архангельский – залог того, что ты была бы в безопасности.