Книга Осторожно! Маша!, страница 96 – Наталья Юнина

— Маш, ты вообще меня слушаешь?

— Прости, - встаю из-за стола и иду в прихожую, быстро натягиваю на себя обувь и пальто.

— Маш, ты вообще в своем уме? Что это такое? - хватает меня за руку.

— Мне домой надо, не обижайся, пожалуйста.

— А сейчас ты не дома?

— Это другое, мне нужно к папе с Ксюшей. Очень нужно.

— Завтра съездим.

— Нет, ты не понял, я хочу домой, хочу там жить. Мне так нужно, - чувствую, как Саша злится, сжимая руки в кулаки. Наверное, ему хочется меня придушить.

— Хорошо. Хочешь поиграть в дурацкие игры- валяй, но я все равно отвезу тебя сам.

Быстро переодевается, берет меня за руку и ведет к машине. Едем мы молча, говорить не хочется никому, наверное, так лучше. Так должно было быть изначально, еще при первой встрече- подвезти меня к дому и все.

— Приехали, Мария Сергеевна.

— Спасибо, что подвез. Я вещи потом свои заберу. Прости меня за все.

Быстро открываю машину и выхожу наружу, - позади тут же слышу щелчок открываемой двери.

— Ты сейчас реально ведешь себя как дура. Это была твоя последняя выходка, больше я их терпеть не буду. Жду тебя неделю. Не вернешься- за вещами можешь не приходить. Я тебе их вышлю вместе с розовыми бабочками.

Садится в машину и более ничего не говоря, трогается с места. А ведь он прав - я дура. Ну и ладно, ведь любить можно просто так, необязательно его каждый день видеть в живую. У меня же есть портрет. И на том спасибо.

* * *

— Маш, ну Маш…Маааашааааа, - вот уж никогда бы ни подумала, что Аня может быть настолько приставучей. Десятиминутное дергание моей пятки уже порядком надоело.

— Ань, дай полежать.

— Ну ты уже как две недели лежишь, встань, ну, пожалуйста. У меня для тебя кое-что есть.

Нехотя сажусь на кровать и в упор смотрю на эту непоседливую куклу. А ведь Анька реально кукла, ей нужно идти в фотомодели. Нет, папа этого не переживет.

— Держи, - Аня тут же высыпает из пакета конфеты.

— Я их три месяца копила на плохой день, тут немного, мне их теперь только по выходным выдают по две штуки, но тебе хватит. У тебя уже две недели плохой день, ешь.

— Анька, ты такая смешная, - иди ко мне на ручки.

— Ну я уже большая, наверное, нельзя.

— Чего это нельзя? Я к папе до десяти лет садилась, а тебе всего шесть.

— Так семь почти. Ну ладно, сама разрешила, - Аня тут же запрыгивает мне на колени. – А когда ты уже из комнаты будешь выходить? Тебе совсем плохо?

— Ну с твоими конфетами мне точно будет хорошо. А чего тебе их не дают, кстати?

— Так после какашки и не дают. Говорят, я должна раскаяться. Слово такое дурацкое, да? Хуже, чем рррработа.

— Ну да, ябота лучше.

— Вот и я говорю ябота лучше.

-Ну ты хоть раскаялась? - еле сдерживаю смех.

— Так давно уже, но конфет почему-то все равно не дают.

— Ты моя бедненькая, ну, наверное, скоро дадут. Спасибо за конфетки, давай их вместе съедим, не просто же так ты их копила.

— Давай.

После поедания конфет и совместного просмотра мультиков, стало и вправду лучше. Если посмотреть на себя со стороны- я отвратительное жалкое существо. Да я даже задницу не могу поднять с кровати, просто нет желания. Единственное, что меня еще относительно приводит в тонус- это папин грозный вид. Чувствую еще немножко и он меня отлупасит скакалкой. Наши разговоры ни к чему путному не привели. Он завуалированно считает меня дурой, которая загубила собственную жизнь, а мне нечего сказать в ответ. Ведь так и есть. А еще я поняла, что он общается с Сашей, точнее не поняла, а подслушала. Да, иногда я поднимаю свою пятую точку и подслушиваю. Из разговора было мало что понятно, но не надо быть умной, чтобы понять на чью сторону стал папа. И если честно меня это удивило. Да, я сама сделала так, чтобы Саша больше не появлялся в моей жизни, на смс не отвечала, на звонки и подавно, но я и подумать не могла, что папа вообще решит разговаривать с Красновым. Кстати о Саше, вещи он мне так и не вернул, хотя прошло уже две недели. Ну и ладно, можно подумать одежки у меня мало.