Книга Заставь меня остановиться 2, страница 30 – Наталья Юнина

Уверен, что если бы она могла себе позволить, то от души высказалась бы. Но держится, маленькая стерва. Хорошо держится. Не знаю, что она сделала с собой и кому продала душу, но сейчас Аня другая. Собранная, сдержанная, очень серьезная и прекрасная студентка. Такая прекрасная, что и не придраться. При желании, конечно, придерешься. Но это уж совсем будет выглядеть по-детски. Я и без того напоминаю себе временами школьника.

Сколько себя помню, после крушения моего брака, я всегда выбирал себе сдержанных и спокойных женщин. Без искры. Проще говоря, скучных и унылых. Мне так комфортно. И всегда это нравилось. Если убрать Анин возраст — сейчас она воплощение того, чего я жду от женщины: спокойствие, собранность, ум и щепотка строгости. Парадокс в том, что такой она мне не нравится. Совсем не нравится. Это не она. Точнее не настоящая Аня. Та бы точно что-нибудь да ляпнула своим острым языком. Та вообще была другой. И хочу я обратно именно ту. Легкую, пререкающуюся со мной, языкастую, рассеянную, временами неуклюжую зажигалку Аню. Точно — зажигалка. Однако зажечь ее мне не светит, если не извинюсь за… а вот за что, собственно? С какого хера я должен извиняться за правду? То же мне, святая нашлась. Жопой крутила перед Егором, закрывалась с ним в спальне, теперь еще и медбрат, но при этом я оказываюсь плохим.

— Хорошо устроилась, да, Анечка? — стучу по клетке пальцем. — Хрен тебе на постном масле, а не извинения. И цветов, равно как сладких речей, ты тоже от меня не получишь.

— Пап? — ну вот вовремя. — Ты чего так рано?

— Пять — это, по-твоему, рано? — поворачиваюсь к дочери.

— Для тебя — да. Я не пускала собаку к тебе, — переводит взгляд на тапок. — Не знаю как так, — растерянно бросает Ника.

— Я сам виноват. Дверь не плотно закрыл. Не парься, Ник, не выгоню я ее из дома.

— Слава Богу. Кушать хочешь? Я запеканку сделала. Егор, правда, половину сожрал.

— Я не хочу есть.

— А что хочешь?

— «Захер». Хочу его.

— Ммм… я не умею, но попробую. Только завтра. Кстати, у ежихи воды в поилке почти нет. Давай я поменяю.

— Я сам, Ник. Иди.

Ежиха, ежиха… Выбросить ее не могу. Такая дикарка тупо не найдет себе на улице еду. Да и быстро сдохнет, учитывая, что она специально выращенная, а не созданная природой. Несмотря на то, что зубатая, как оказалось, опасна для моих руки и ног выбросить ее жалко…

* * *

Очередной говнодень и мерзкий сукин сын. Урод, которому жизненно необходимо отвесить люлей. Ну или как минимум натравить на него ежиху. Пусть сгрызет ему пятку. Нет, две пятки. Киваю горячо «любимому» пациенту, по совместительству шишке из органов, и нехотя подхожу к борову.

— Какими судьбами, Петр Николаевич? Выглядите, кстати, хорошо.

— Давление поднялось. Да и так по мелочи, ну и отдохнуть захотелось, — отдохнуть ему захотелось. Работник месяца, твою мать. — Жду пока оформят в ВИП палату. Я надеюсь, вы меня будете вести? — к несчастью — я.

— Я и еще один молодой доктор. Ординатор. Ну если вы не возражаете.

— Ну главное, чтобы были вы, а кто уж с вами не столь важно. О, а вот и моя история болезни, — протягивает ее мне.

— Идите в палату, а я сейчас подойду.

Раз, два, три, четыре, пять, дуй за Анечкой опять. Рифмоплет недоделанный.

Анечки не оказалось ни в моем кабинете, ни в ординаторской, ни на посту. Вдобавок трубку она не берет Не знаю какого лешего меня понесло в сестринскую. Дверь открыл фактически с ноги. Нет никакого криминала в том, что она сидит здесь в компании падлюки и процедурной медсестры. Однако меня не на шутку выводит из себя тот факт, что процедурная вся в еде, а эта парочка в телефоне. Не в Анином.