Книга Сними очки, ботаничка, страница 71 – Анастасия Боровик

Второй причиной моего неспокойного сна был голубоглазый великан, умудрившийся прислать странное и будоражащее сообщение.

«Интересный факт: во время поцелуя работает от 34 до 146 лицевых мышц», — написал Клюев.

«А во время поцелуя партнёры обмениваются больше чем 80 миллионами бактерий», — ответила я.

«Это полезно для иммунитета», — парировал он, и я ясно представила его самодовольную ухмылку.

«К чему мне это знать?» — набрала я, хотя щёки уже пылали.

«Ты же хотела сначала изучить теорию. Изучай», — почти мгновенно пришёл ответ. А следом — ещё одно сообщение: «Скоро пригодится для практики».

Я замерла с телефоном в руках, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Этот наглец всегда знает, как вывести меня из равновесия.

Ночью мне снился наш поцелуй — будто наяву. Проснувшись, обнаружила, что заляпала слюнями бедного Пингви. Пообещав игрушке постирать её вечером, я в нервном порыве надела свою лучшую юбку и красивую белую блузку. Пуговицы решила не застёгивать до конца, чтобы открывался изящный изгиб шеи и маленькая ложбинка. Сто раз покраснев, я всё же побрызгалась цветочными духами, намазала губы блеском и распустила волосы, которые светлыми струями разметались по плечам.

И вот в таком виде я стою в школьной раздевалке, вешая куртку на переполненную вешалку. Возня, хлопанье металлических дверок, гул голосов — кажется, весь школьный гомон собрался здесь. Несколько заинтересованных взглядов, пойманных мной с утра, не прибавили уверенности, что я выгляжу изумительно. Переживаю сильно. Может, убрать волосы в хвост?

Пока вешаю свою куртку, пространство вокруг внезапно сжимается. Большая тень накрывает меня сзади, вжимая в чужие куртки. Я оборачиваюсь и упираюсь взглядом в довольное лицо Клюева. Он стоит опасно близко, его грудь почти касается моей спины. Одной рукой он уверенно придерживает меня за талию, не давая сдвинуться с места, а другой вешает свою чёрную куртку прямо на мой крючок, поверх моей же.

— Ты тут чего? — поворачиваюсь к нему лицом.

— Куртку вешаю, — невозмутимо отвечает он, не отодвигаясь.

— Раздевалка вашего класса не тут, — шепчу я, чувствуя, как нагревается место, где его ладонь лежит на моей талии.

— Ну а моё место — тут, — подмигивает он и медленно проводит взглядом по моим скулам, шее, задерживаясь на ложбинке. Его лицо внезапно мрачнеет, и он, придвинув меня ближе, принимается застёгивать мои пуговицы. Я от неожиданности шлёпаю его по руке, но сдвинуть эту скалу невозможно.

— Что ты делаешь?

— У тебя пуговицы не застёгнуты, — констатирует он.

— Я сама, — пытаюсь вывернуться, но он даже не шевелится. Мои щёки становятся пунцовыми.

— В школе так не ходят, — и он застёгивает пуговицу до самого верха, так что воротник слегка сдавливает горло.

— Хотя бы одну оставь! — бунтую я, но он лишь наклоняется к месту между ухом и шеей, вдыхает аромат моих духов и шепчет прямо в кожу: — Нет.

И что удивительно — я послушно замираю. Нет, конечно, стоит ему уйти, и я расстёгну это душащее великолепие. Но сейчас он стоит так близко, что кружится голова, а его пальцы теребят край моей блузки, будто ищут повод остаться.

— Сегодня у нас дополнительные, ты помнишь? — говорит Витя, его голос звучит прямо над ухом.

— Да, — шепчу я, уже не желая, чтобы эта непонятная близость заканчивалась. Будто вокруг нет ни криков, ни бегающих школьников — только мы.