Книга Сними очки, ботаничка, страница 54 – Анастасия Боровик

— О, Катюха-голова-два-уха! Ты тоже тут, — он хрипло смеется, а затем выпаливает: — А вы что, мутите с Клюевым? Че это ты к нему так прилипла? Заметила, наконец-то...

Тишину разрезает смачный подзатыльник, который Соня отвешивает любителю взболтунуть.

— Ась? Я опять что-то не то ляпнул? — невинно округляет глаза Афанасий.

Пользуясь моментом, я поднимаюсь.

— Ребят, я пока уберу вулкан... и принесу торт. Там с малиной и белым шоколадом, или с клубникой...

— О, торт, обожаю, — оживляется Афанасий. — Мира, у тебя лучший др в моей жизни, всё так вкусно, зови в следующий раз тоже. Я тебя на свое тоже позову, мы правда на речке с пацанами до победного тусим, кто первый упадет, — смеется он, а моя мама строго на него смотрит. — Не, ну там еще Сонька, она следит за ситуацией. Хотите, и вы приходите, — он галантно кивает маме.

Я умехаюсь.

— Спасибо, подумаю.

Собираю разбросанные упаковки, пролитые блёстки и сбегаю в свою комнату под предлогом поиска торта. Руки слегка дрожат. Скорее бы это всё закончилось. Скорее бы они все ушли.

В комнате становится легче дышать. Подхожу к стене, где висит таблица Менделеева, и вожу пальцем по пластику. Это мой способ успокоиться — найти логику в хаосе чувств.

Витя — углерод. Основа всего живого. К нему всё тянется, вокруг него всё строится. Катя — кислород. Яркая, необходимая для горения. Без нее углерод — всего лишь уголь. А я…

Мой палец останавливается на элементе Si. А я — кремний. Следующий за углеродом. Способен создавать прочные связи, но мои миры — из песка и стекла. Прочный, но хрупкий. Основа скал, а не жизни.

За своими химическими успокаивающими рассуждениями я не слышу, как в комнату входит Витя. Он подходит так тихо, что я вздрагиваю, только когда слышу:

— Мира…

Не оборачиваюсь, чувствуя, как сердце колотится в горле.

— Там все торт ждут, — шепчет он, упираясь руками в стену по бокам от меня, зажимая меня между собой и прохладной поверхностью.

— Сейчас принесу, — продолжаю стоять на месте, ощущая спиной исходящее от него тепло.

— О чем думаешь?

— Что ты — углерод, — выдыхаю я, глядя на клетку «C».

— Почему? Я хочу быть кислородом, — он наклоняется ближе, и его дыхание касается моей щеки. — И кстати, в этом платье ты… просто огонь. Красное тебе очень идет.

Если бы ты был кислородом… а я — кремнием, между нами была бы самая прочная связь на планете. Та, из которой сложена земная кора. Но нет… мысленно рассуждаю я.

— Занято уже, — бурчу, вспоминая Катю в черном обтягивающем платье.

— И кем же? — произносит он грубовато, и в голосе проскальзывает недовольство.

— Неважно.

— А скажи-ка, что в субботу делаешь?

Я поворачиваю голову. Его темные волосы, коротко стриженные, и внимательный взгляд заставляют меня почувствовать себя на допросе.

— С Фоминым гулять иду. Подарок обещал мне, — говорю, снова отворачиваясь к таблице.

Витя постукивает костяшками по стене.

— Надо же, даже не обманула, — убирает руки.

Мне становится пусто и холодно.

— Почему я должна обманывать? Я всегда говорю, что думаю.

— Да? А я думаю, что ты врушка. Может, скажешь Диме, что ты не Слава? Раз у вас все так серьезно.

— Может, и скажу… А ты почему спрашиваешь?

— В субботу игра между командами по баскетболу, — начинает он.

— Здорово! — радуюсь я.