Книга Сними очки, ботаничка, страница 20 – Анастасия Боровик

— Приду.

— Интересненько. Одеваться в одинаковое будем? — Он снова смеётся.

— Зачем?

— Ну, чтобы не потеряться, раз уж по старинке, или я могу стоять с розой.

— Розы не люблю… Но если хочешь стоять с ними, то можешь.

Митя заливается смехом, а мне становится некомфортно, чувствую себя весёлым клоуном, которому на самом деле всегда грустно. Может, он просто издевается? Он берёт мою руку, подтягивает к своим губам и целует.

— Что ж… — Протягивает он, и в его глазах снова пляшут озорные искорки. — Тогда до завтра, в четыре. А сейчас… Не хочешь потанцевать ещё? Может, расскажешь, откуда ты такая свалилась?

— Не могу. Мне надо найти подругу... — Отрезаю я, решительно высвобождаясь из его цепких рук.

— Я буду тебя ждать.

Я киваю и, не говоря больше ни слова, рвусь к выходу. Мне срочно нужно сбежать домой, в тишину и одиночество. Какая ещё встреча завтра? Мира, ты совсем не думаешь головой? Куда уплывают твои мозги? Растворяются, наверное, как этот твой выдуманный телефон. Я мысленно хлопаю себя по лбу. Вот это я вру. Всё нормально, я просто никуда не пойду. Потанцевала — и хватит. Золушка должна бежать, пока карета не превращается в тыкву.

Вся в своих мыслях, я с размаху врезаюсь в девушку в ослепительно яркой обтягивающей кофте и узких, как вторая кожа, джинсах.

— Извини… — сдавленно бормочу я, пытаясь сохранить равновесие.

— Надо смотреть, куда бежишь, — огрызается она. — Главное, чтобы синяка не осталось.

Я смотрю на неё — худенькая, светловолосая… Катенька, которая даже не узнаёт меня.

— Ладно, не переживай, я тоже не смотрю, — Оглядывает меня подруга и, махая рукой, идёт дальше. Как так? Я что, и правда совсем не похожа на себя? Должна ли сказать ей, что это я? Но тогда всё раскроется, и придётся признаться в симпатии к Мите.

В голове творится настоящий хаос. Я забегаю в раздевалку, нащупываю своё пальто среди чужих и дрожащими пальцами достаю телефон. Пишу Кате сообщение: «Плохо себя чувствую, ухожу».

Палец замирает над кнопкой «Отправить». Нет, не прокатит. Она не поверит и тут же начнёт названивать, а если не дозвонится — с радостью поднимет на уши мою маму.

Я яростно стираю текст, закусываю губу и набираю текст заново, стараясь, чтобы сообщение звучало максимально правдоподобно: «Пришла, но уже ухожу. Кажется, тот пирог был просроченный. Перезвоню, как добегу до дома. Постараюсь вернуться на дискотеку позже».

Так лучше. Хвалю себя за находчивость, сую телефон в сумку и тороплюсь к выходу. В ушах стоит гул, в висках пульсирует, а в груди разливается странное тепло — смесь восторга, ужаса и безумного предвкушения. Я нахожусь на таком адреналине, что мир вокруг теряет чёткие очертания, превращаясь в размытое пятно. И именно поэтому — потому что я ничего не вижу, кроме мелькающих в голове воспоминаний о моём первом танце — я опять с размаху врезаюсь в кого-то твёрдого и неподвижного.

— Ой, извините, — пищу я и собираюсь бежать дальше, но железные пальцы впиваются в мои плечи.

Упираюсь локтями в белое поло, под которым угадываются рельефные мышцы. Поднимаю глаза…

Парень с тёмными волосами смотрит на меня своими пронзительно-голубыми, холодными и ясными глазами. В них отражается мой испуганный силуэт. Ноги подкашивает, но его руки — крепкие, уверенные — не позволяют мне рухнуть на пол.