Книга Сними очки, ботаничка, страница 111 – Анастасия Боровик

— Почему? — спрашиваю я.

— Лида давно хотела ещё ребёнка, а он отказывался. Боялся настолько, что и слышать не хотел. Его до сих пор преследует страх её потерять.

— И что же изменилось?

— Сказал, что, пока он боится, время уходит. И скоро будет уже точно поздно. — Витя смеётся. — Короче, переступил через себя. Ради неё. Лида уже смирилась, говорила, что главное — чтобы им было хорошо вместе. А тут такой подарок. Но всё равно страшно.

— Тебе? — уточняю я.

— Ему. Ему очень страшно. Поэтому он вдвойне рад, что я пошёл в медицину.

Мы идём молча несколько минут, и я набираюсь смелости спросить:

— А если бы он не согласился? Что было бы тогда?

— Ничего, — пожимает плечами Витя. — Жили бы дальше и любили друг друга до самой старости. Самое сложное — найти своего человека. Того, с кем по-настоящему хорошо и спокойно. Как мне с тобой.

— А мы? — я останавливаюсь и смотрю ему прямо в глаза. — Мы будем счастливы, если детей у нас не будет? Ты точно не захочешь уйти? Найти другую?

— Я так и думал, что у тебя в голове это засело.

— Митя сказал, что это нечестно. Что без детей семья не будет полной для тебя. И я чувствую себя виноватой. Может, тебе правда стоит найти ту, которая сможет сделать для тебя этот важный шаг?

Витя притягивает меня к себе и снова крепко-крепко обнимает, как будто хочет защитить от всех сомнений разом.

— Мира, какая разница, что сказал Дима? Он не чувствует к тебе того, что чувствую я. И если бы мне пришлось выбирать между жизнью без тебя и жизнью с детьми, я, не задумываясь, выбрал бы тебя. Мне будет достаточно тебя одной. Тем более, теперь у меня будет брат, а ещё Артём. А потом, в мире так много детей, которым нужна помощь. Мы вполне можем, когда встанем на ноги, взять ребёнка из детдома и вырастить его. Ведь важно не то, кто родил, а то, кто воспитал.

Он говорит это так искренне, так убеждённо, что у меня сжимается сердце. Я стою с ним под заходящим солнцем, его руки тёплые и надёжные на моей спине. И я мысленно даю себе обещание. Обещание когда-нибудь побороть этот страх. Не для него, а для нас. Чтобы ни одна тень сомнения не омрачала наше общее солнце.

Прошло десять лет.

Стою у окна, смотрю, как солнце оставляет свои золотые следы на подоконнике. И снова она — боль, резкая, разрывающая. Кричу, но недолго, ловлю себя и начинаю глубоко дышать. Мой муж, Витя, тут же принимается растирать мне спину и дышит со мной в одном ритме. Мне смешно от этого, но рассмеяться не получается — очередная схватка вышибает все мысли, и кажется, что сейчас просто умрешь.

— Вколи мне что-нибудь! Окситоцин, обезболивающее! — хватаю я его за руку, когда боль на секунду отпускает.

— Нет, родовая деятельность идёт отлично. Потерпи немного, — его голос спокоен, а его большие, тёплые руки, привыкшие бережно принимать новорождённых, мягко давят на поясницу, и это на удивление помогает.

— Да ты сам попробуй потерпеть! А-а-а! — снова кричу, но сразу ловлю дыхание. — Дыши, дыши, — он командует так же мягко, но настойчиво.

Схватка накатывает с новой силой — стремительная, неумолимая. Кажется, если стукнуться головой о стену, станет легче, но я понимаю, что это иллюзия.

— Витя, иди делай мне кесарево, или я уйду домой!

— У тебя идеально протекающие естественные роды, показаний для кесарева нет. Сколько раз можно повторять?